Этим же вечером просмотрев сохранённые мной фотографии со страницы Ирмы ещё раз, я заказал на утро билеты до Лондона, с чего-то вдруг решив, что знакомство со служащим персоналом важнее трёх званных банкетов. Таша Палмер неожиданно стала для меня идеальным поводом проигнорировать мероприятия, которые меня совершенно не интересовали и которые всё же каким-то образом были важны для моего бизнеса. По факту, я преждевременно вылетал в Лондон из-за первой на моём пути девушки, неудосужившейся дослушать меня до конца.
Когда в пятилетнем возрасте Ирме поставили диагноз “дромомания”, я ещё не знал, что это может стать серьёзной проблемой. Понял это, когда она ушла из дома в третий раз, и нам с Аароном пришлось искать её долгих девять часов.
В итоге нашли её мирно сидящей на одной из автобусных остановок Лондона.
Не смотря на вездесущих нянек, которых после её третьего ухода мы с Аароном стали к ней приставлять, чем старше Ирма становилась, тем чаще она находила возможность к побегам. Всё закончилось в десятилетнем возрасте. Я отлично помню её последний побег, но не из-за того, что он стал последним, а из-за того, как он закончился.
Мы искали её два дня, я поднял на уши всю полицию Парижа, в котором мы проживали уже второй месяц, но всё было безрезультатно, как вдруг на рассвете третьего дня её обнаружили в одной из городских больниц. Когда мне сообщили о месте её нахождения, и без того шаткая из-за последних двух суток почва ушла из-под моих ног. Кроме Ирмы у меня никого больше не было и одна только мысль о том, что этот последний родной мне человек может уйти из моей жизни, едва не раздробил мою душу в осколки. Я сразу вспомнил, как отец принёс её к нам домой из роддома и, протянув пронзительно орущий свёрток мне в руки, сказал:
– Держи, теперь это твоё. Сделай что-нибудь, чтобы она не плакала.
– Что сделать? – в ужасе округлил глаза одиннадцатилетний я.
– Всё что угодно, – широко улыбнувшись, ответила Пенелопа, всё ещё не отошедшая от удачно прошедших родов.
С тех пор я делал всё что угодно, лишь бы Ирма не плакала. Я катал её на своей спине, отдавал ей свои деревянные рыцарские мечи, разрешал ей рыться в моей эксклюзивной коллекции солдатиков, которую отец специально выписал для меня из Вены, проигрывал ей в шашки, надувал для неё воздушные шарики, ремонтировал расчленённых ею же кукол, читал ей перед сном невероятно длинные сказки, делал вид, будто не могу отыскать её во время игры в прятки, хотя она всегда пряталась в одних и тех же шкафах, прихлопывая их дверцами края своих приторно розовых платьев. Иногда я даже доедал за неё противную кашу-размазню, которую готовила наша старая кухарка, пока не ушла на заслуженную пенсию, перед этим выторговав у меня не по-детски крупные “отступные”. Я с достоинством проводил её на пенсию, оплатив ей лучший двухнедельный отпуск на Молокаи – какие ещё могут быть отступные!? И всё же я не жалею, что заплатил этой старой плутовке больше, чем она могла бы заработать за пять лет ежедневного труда в нашем семейном поместье в Шотландии. В конце-концов, благодаря её каше мозг Ирмы хотя бы в детстве получал достаточное количество витаминов, чтобы она могла расти более-менее смышлёным человеком. Всё испортил этот треклятый переходный возраст… Теперь вместо скоростной починки кукол мне приходится дарить ей платья, вместо предоставления ей своей коллекции солдатиков я предоставляю ей ещё более новые платья, а вместо игры в шашки мне приходится делать вид, будто я заинтересован её “самыми-самыми” новыми платьями, развешанными вдоль всей её пятнадцатиметровой гардеробной…
…Когда мне сообщили о том, что Ирма найдена в больнице, я едва не умер от разрыва сердца, который, впрочем, благодаря своевременному уточнению полицейским информации о том, что её здоровью ничего не угрожает, так и не произошёл. Однако я смог успокоить свои нервы лишь только после того, как собственными глазами увидел свою сестру целой и невредимой. Ирма была страшно бледной и испуганной, более того, она совершенно ничего не помнила. Исходя из слов рыбака, выловившего её из Сены и позже откачавшего её на берегу, Ирма не специально спрыгнула с моста – она перегнулась через перила, зачем-то потянувшись за пролетающей мимо чайкой, и вдруг соскользнула. По его словам, прежде чем с криком полететь вниз и врезаться в воду, она около десяти секунд провисела на перилах, держась за них руками. Свидетели произошедшего подтвердили слова рыбака, которому я, в итоге, подарил золотые часы за спасение жизни своей сестры…
С тех пор меня не покидает беспокойство. Ирма вполне адекватный подросток, насколько в принципе может быть адекватным человек в шестнадцатилетнем возрасте, но иногда она вытворяет совершенно неожиданные и странные по своей сути вещи. А вдруг её снова замкнёт?..
