Обреченные стать пеплом полностью

Сев на переднее сиденье, я неосознанно дотронулась обеими руками головы, невидящим взглядом наблюдая за тем, как Робин обходит машину, чтобы занять водительское место. Тучи на небесах, создававшие этим ранним утром иллюзию сумерек, начали сгущаться и крутиться вихрем, грянул первый, пока ещё не слишком различимый гром, и, прежде чем Роб открыл свою дверь, я отстранила от своей головы руки с их замёрзшими пальцами.

Пристегнувшись ремнём безопасности, я устремила свой обеспокоенный взгляд в боковое окно, раз за разом мысленно повторяя одно-единственное слово: “Получается”. Робин нажал на педаль газа, и с этого момента я начала ощущать, как с каждым новым метром, удаляющим меня от больницы, от Риордана, ритм моего сердца начинает медленно, но верно восстанавливаться. Ощущение, отдалённо напоминающее облегчение.

У дома Робина мы оказались спустя полчаса. Пятиэтажка из красного кирпича не выглядела чем-то особенным, однако я не обманывалась на внешний вид, прекрасно осознавая, что обычно находится внутри обманчивых кирпичных пятиэтажек подобной этой. По факту, они всегда являлись не тем, чем представлялись на первый взгляд.

Когда мы зашли в третий из трёх подъездов, тучи над Лондоном сгустились в страшную массу, отчего создалось впечатление, будто сутки повернулись вспять и вместо дня сейчас наступает ночь. Когда я закрывала за собой стеклянную дверь в подъезд, неожиданно мощный порыв ветра едва не вырвал её из моих рук, и в этот момент я заметила первые, крупные капли дождя, которым уже было меня не достать. Сделав тяжёлый выдох, я всё-таки закрыла подъездную дверь, боковым зрением заметив, как Робин на несколько секунд подался сомнению, не помочь ли мне с этим плёвым делом. Убедившись в том, что я справилась, он подошёл к своему почтовому ящику, а мой взгляд сразу же упал на короткошерстного британского кота серого окраса с огромными зелёными глазами. Красавец невозмутимо сидел на краю белоснежного стола швейцара, которого на данный момент нигде не было видно, но больше всего привлекала в этом странном коте миниатюрная медалька с ленточкой, каким-то интересным манером прикреплённая к левой стороне его груди. В таком виде кот представал передо мной герцогом, не меньше.

Заметив мой взгляд, остановившейся на коте, Робин, уже забравший целую стопку прессы из почтового ящика, ткнул в его сторону скрученной газетой:

– Это мистер Кембербэтч, но жильцы дома зовут его просто Кембербэтч. Кот и верный друг нашего швейцара, миссис Адамс. Мистер Кембербэтч, я вернулся, – вдруг обратился к коту Робин тоном переполненным серьёзности, после чего протянул ему руку, на что тот совершенно неожиданно дал ответ, положив свою лапу в его ладонь, словно и вправду собирался совершить самое настоящее рукопожатие. После этого Робин отошёл в сторону и красноречиво на меня посмотрел, словно передавал эстафету.

– Мистер Кембербэтч… – максимально тихо произнесла я, слегка приподняв ладонь вверх, будто стеснялась того факта, что начинаю разговаривать с животным. Наверное поэтому в итоге я этому коту больше так ничего и не сказала. Просто протянула ему свою бледную руку и он дотронулся её своей тёплой лапой. Ощущение было приятным. Словно меня только что посвятили в тайное сообщество жильцов этого дома, после чего я незаметно стала частью их бытия.

На мгновение промелькнула мысль о том, не стоит ли мне по возвращению к себе домой завести какого-нибудь кота, но я достаточно скоро вспомнила о том, что я ненавижу привязанности, поэтому мимолётная идея отпала сама собой.

– Понравился? – улыбнувшись, скорее заметил, нежели поинтересовался Робин.

– Да, – немного протяжно ответила я, сразу же ощутив, что от непривычки мне неуютно признаваться в том, что мне что-то нравится.

В момент, когда решётка на старом лифте закрылась, я ещё раз взглянула на мистера Кембербэтча. Кот продолжал сидеть на краю стола, но его внимание больше не было приковано к нам – за окном начался град, который показался коту-швейцару куда более интересным, нежели наше появление в этом доме.

– Ну и погодка, – заметил Робин, входя в квартиру, погружённую в штормовой мрак. – Града в Лондоне не было лет пять, если я только чего-то не пропустил. А эти тучи. Сейчас будто ночь, а не утро… Давай сюда, – Роб забрал у меня рюкзак, и я не смогла не отметить того факта, что, говоря о природе и погоде, он заговаривает собственное волнение, вызванное, возможно, той же лёгкой неловкостью, которую испытывала сейчас я, придя в его квартиру с целью в ней обосноваться на некоторое, пусть и непродолжительное, время. Да, мы друзья, но всё же, мы недостаточно долго друг друга знаем, чтобы считать себя “закадычными”. Мимолётной неловкости, естественной для первого времени, было не избежать, но я была к ней готова, когда соглашалась на это предприятие, так что, в отличие от Роба, не переживала по поводу её наличия.