Обреченные стать пеплом полностью

Взяв телефон в руки, я замерла, увидев количество пропущенных звонков, до сих пор остававшихся мной незамеченными из-за беззвучного режима. Сев на край кровати, я с замиранием сердца открыла журнал вызовов. Из двадцати трёх пропущенных лишь два принадлежали отцу и ещё два матери, остальные девятнадцать совершил Дариан. Из трёх зол я выбрала ту, которая должна была оказать наименьшее сопротивление моим действиям, поэтому я набрала номер матери. На мои слова о том, что я некоторое время поживу в Лондоне “у друзей”, она с лёгкостью согласилась, хотя и выразила сожаление относительно того, что я предпочла пожить у друзей, а не со своими родителями. Её не было в моей жизни слишком долго, чтобы она могла знать о том, что у меня нет таких лондонских друзей, у которых я могла бы на некоторое время приткнуться. Только находившиеся в отдалении от Лондона Нат и Коко. Тех же знакомых, которые у меня остались с университетских времён и времён работы в лондонской редакции, я не считала друзьями. Таким образом у меня была масса знакомых, в то время как количество друзей можно было счесть на пальцах одной руки. Такова была моя натура, о которой моя мать могла догадываться, но не знать наверняка.

Следующий звонок дался мне сложнее. Я несколько минут тупо пялилась на телефон в своих руках, пока не уловила их лёгкую дрожь. Мысленно одёрнув себя словами: “Бред, я справлюсь. С этим просто необходимо завязывать – иначе мне не вылечиться,” – я наконец нажала кнопку вызова Его номера.

Облегчение, которое меня накрыло после первых пятнадцати гудков, невозможно было описать словами. Одновременно с облегчением наступило замешательство: я не знала, что произнести после сигнала автоответчика, поэтому против собственной воли промолчала целых семь секунд.

Наконец найдя в себе силы разжать накрепко сцепленные зубы, я начала:

– Я беру тайм-аут… Не ищи со мной встреч – это может усугубить ситуацию. Просто продолжай жить той жизнью, которой жил до меня, и не мешай моим попыткам наладить собственную жизнь. Прощай.

Я отключила звонок лишь спустя ещё несколько “немых” секунд, словно осознавала, что эти секунды последние в этой нашей с Дарианом истории. Больше никаких голосов, сообщений и звонков – ни входящих, ни исходящих.

Нажав кнопку отбоя, я вытащила из телефона сим-карту, разломала её напополам и уже спустя минуту, закрывшись в ванной комнате, смыла её в унитаз.

Покрывшие небеса плотной вуалью тучи не рассасывались весь день, устрашающе клубясь тёмными вихрями, но больше не выбрасывая на землю ни дождя, ни града. На ужин мы с Робином сделали с десяток горячих бутербродов с разными начинками, и теперь, сидя в столовой у панорамного окна, предоставляющего вид на открытую террасу, восхищались домашней пищей, так резко отличающейся от больничной.

…День прошёл хорошо. Моё волнение из-за утренних звонков к обеду окончательно развеялось, после чего всё начало казаться мне не таким уж и мрачным. Пока Робин отлучался в ближайший супермаркет (вернулся он спустя час с пятью огромными пакетами, набитыми всевозможной едой и напитками, которые я сортировала и раскладывала в холодильник битые десять минут), я успела принять душ, привести в порядок свою голову как внешне, так и внутренне, и переодеться в единственную сменную одежду, которую пару дней назад привезла мне в больницу Пенни: бюстгальтер, трусы, короткие носки, тёмные джинсовые леггинсы, длинная серая футболка широкого кроя. Почувствовав себя чистой и максимально собранной, я стала ощущать себя заметно лучше, и Робин, после возвращения из супермаркета, проветрившись и вступив в одну волну с моим лёгким отношением к ситуации с нашим “временным сожительством”, стал вести себя более расслабленно, словно разрядился от напряжения, в которое несколькими часами ранее сам себя и загнал.

Прошедшая бессонная ночь, переполненная переживаниями и нервными тиками, дала мне о себе знать уже спустя полчаса после плотного обеда, но Робин заметил это быстрее, чем на то успела среагировать я. Поэтому его предложение разойтись на “тихий час” по своим комнатам я приняла даже быстрее, чем он успел его договорить.

Дважды проверив запертую изнутри дверь своей комнаты (диагноз: начинающий параноик), я уже на подкашивающихся ногах доплелась до кровати, не расстелая её легла поверх шёлкового покрывала и, накрывшись розовым клетчатым пледом и провалившись в мягкую подушку, не заметила, как отключилась.

…Я проспала два часа, а когда проснулась, не ощутила той усталости и неприятного давления, которое обычно может возникать после дневного сна. Вместо этого я почувствовала неожиданную бодрость и прилив сил. Сегодня мне не нужно было думать ни о ком из моих шумных соседей-родственников, прятаться под одеялом от внезапно нагрянувшей Нат, трястись в страхе появления Риордана у меня на пороге и даже выходить на улицу в магазин за продуктами. Такой отдохнувшей и воодушевлённой я себя давно не чувствовала…