Обреченные стать пеплом полностью

– Именно, но мистер Кембербэтч, который художник, здесь бывает очень редко. Он ведёт кочевнический образ жизни. В течении года он путешествует по побережью Северного моря в поисках вдохновения, останавливается у старых друзей и знакомых, иногда тёплые летние ночи проводит под открытым небом, – мечтательно улыбнулась одним лишь краешком губ женщина. – Думаю, поэтому к своим шестидесяти пяти мистер Кембербэтч так и не обзавёлся семьёй… – миссис Адамс словно на секунду задумалась, но вдруг резко продолжила свой рассказ о соседе. – Здесь он бывает редко, наездами. Квартира ему досталась от старшего брата, умершего бездетным. Мистер Кембербэтч до сих пор ему очень благодарен за столь щедрый подарок, ведь его брат мог завещать свою квартиру достаточно обеспеченной младшей сестре, у которой на тот момент уже было трое детей и четверо внуков, и тогда бы у мистера Кембербэтча до сих пор не было бы собственной крыши над головой. Но его брат был мудрым человеком и уходя в мир иной не оставил своего художника на произвол судьбы… – миссис Адамс перевела дыхание. – Что же касается второго этажа в этом подъезде – он пустует. Две трёхкомнатные квартиры, расположенные на нём, принадлежат семье Брадберри. Пару лет назад глава семьи серьёзно разбогател и на фоне этого события перевёз всю свою семью в Западную Америку, где и начал процветать его бизнес. Мистер и миссис Брадберри, вместе со своими совершеннолетними сыновьями, совсем забыли об этих квартирах. Сдавать их, будучи за океаном, им неудобно, продавать же они их почему-то не захотели, вот и пустуют эти квадратные метры уже второй год к ряду. На третьем этаже живёт мистер Докер с детьми, о них я уже успела рассказать, а рядом с ними квартиру посуточно сдаёт одна молодая мисс, которой эта квартира досталась по наследству от бабки по отцовской линии. В основном эту квартиру снимают молодые парочки, иногда на сутки, иногда на неделю, реже на подольше, – миссис Адамс повела плечами, и по этому её телодвижению можно было судить, что женщине не очень нравится мысль о том, что в её доме есть квартира, в которой, хотя это только предположительно, но могут устраиваться оргии. – Зато постоянно новые лица мелькают, – вдруг улыбнулась женщина, что могло характеризовать её как оптимистку. – Выше у нас находятся последнии две квартиры, одна из которых принадлежит известному нам обеим мистеру Робину Робинсону. Он купил эту квартиру незадолго перед Рождеством, но сделал ремонт, обставил её и стал появляться здесь только с апреля, так что футбольные фанаты и папарацци ещё не успели пронюхать о его новом месте жительства, а даже если бы и пронюхали, я смогла бы обеспечить мистеру Робинсону спокойное проживание в этом доме, – с гордо поднятой головой уверила меня женщина. – Прежде в квартире мистера Робинсона жила очень интересная и светлая семья: мистер и миссис Калхоун были архитекторами, их дочь выбрала стезю скульптора, а сын стал виртуозным скрипачом – он уже три года как играет в Королевском оперном театре. Постарев, мистер и миссис Калхоун решили продать ставшую слишком большой для них квартиру и после её успешной продажи переехали в деревушку, расположенную где-то в Уэльсе у Бристольского залива. Собственно у них мистер Робинсон квартиру и купил. Что же касается второй квартиры на вашей лестничной площадке, у неё история посложнее. В разное время в ней проживало пять семей и все они были многодетными, но последняя семья превзошла всех своих предшественниц. Это было очень дружное семейство мигрантов-шведов, хотя их мужчины и казались немногим грубее наших, британских. Они прожили в этой квартире дольше всех – целых десять лет – но не этим они были удивительны. Фредрикссоны были очень большой семьёй. Я до сих пор не понимаю, как могло умещаться, пусть даже в двухъярусной квартире с тремя спальнями, целых двенадцать человек. Самому старшему члену их семьи было пятьдесят пять, самому же младшему десять лет. Особенно мне нравился их средний сын Бьёрн. В свои девятнадцать он выглядел более мужественным, чем многие тридцатилетние мужчины. Очень красивый и, не смотря на всю свою внешнюю суровость, добрый мальчик… В начале лета вся семья, за исключением Бьёрна, успешно поступившего и теперь учащегося в Кембридже, решила вернуться на родину в Швецию. Тогда же квартира опустела, но её до сих пор не выставили на продажу, так что её судьба всё ещё “подвешена в воздухе”…

Я ещё долго слушала миссис Адамс, но не из вежливости или желания испытать своё терпение, а потому, что мне действительно было интересно послушать о всех этих незнакомых мне людях, тени следов которых, казалось, всё ещё сохранились в этом подъезде, а их хранители, помнящие их всех – миссис Адамс и мистер Кембербэтч – вдруг показались мне настолько знакомыми, что мне даже стало странным, что я до сих пор могла их не знать.