– Все в порядке, – отозвался Кильон, надеясь, что со стороны незаметно, как он взволнован. – Я… запрашивал эту книгу из главной библиотеки, только и всего.
– По-моему, вы удивились, обнаружив ее в сумке.
– Я забыл, что клал ее туда. Теперь припомнил. – Кильон вытаскивал книжку медленно, словно опасаясь, что к ней прикреплена бомба. Но, взяв в руки, убедился: никаких наполнителей нет, это просто книжка.
– Можно посмотреть? – спросил Гамбезон.
– Тут ничего интересного.
– И все-таки потешьте мое любопытство. Не представляю, чем главная библиотека богаче моей. – Разрешения Гамбезон не дождался – взял и открыл книжку.
Страницы оказались чистыми, а книжка – вахтенным журналом. Гамбезон пролистал его и убедился: ни одной записи в нем нет.
– Я решил завести дневник, – на ходу сочинял Кильон. – Начну писать о том, как живу в Рое, о событиях, которые сочту нужным упомянуть. Так легче адаптироваться.
– Что же у меня не попросили? Я дал бы вам, сколько угодно.
– Беспокоить не хотел.
Гамбезон закрыл книжку и положил на тумбочку рядом с сумкой Кильона.
– Что-то здесь не так, доктор, но сейчас некогда разбираться. Сейчас меня ждут раненые. Берите сумку и пойдемте со мной. У нас дел по горло.
Когда пересчитали погибших и пострадавших, стало ясно: список мог оказаться длиннее. Первый корабль вернулся в Рой под утро с поврежденными двигателем и системой управления, зато экипаж почти не пострадал. Второй корабль вернулся тридцатью минутами позже. Двигатели работали, но в передней четверти гондолы появилась пробоина размером с дверь. Погибли два бойца и три члена экипажа, девятеро уцелевших получили раны, серьезные, но поддающиеся лечению. Вскоре вернулись еще два корабля, оба подбитые, но с одним-единственным погибшим. Кильон и Гамбезон работали не покладая рук, порой вместе, порой с разными пациентами. Гамбезон молчал, но, когда не запускал руки в алые глубины очередной раны, Кильон чувствовал на себе его внимательный взгляд. Сам Кильон, как ни старался, не мог выбросить случившееся из головы, записная книжка так и стояла у него перед глазами. Теперь он прекрасно понимал, что от него требуется. Чистую записную книжку надлежало пронести в сумке в зал и положить на место исписанной. Подмена заняла бы секунды, Рикассо заметил бы ее лишь при внесении следующей записи, а если план коммандера Спаты осуществится, то никогда.
Из лазарета Кильон вернулся к себе. Записная книжка лежала там, где ее оставил Гамбезон. Взяв ее, Кильон почувствовал угрозу и зловещую силу, будто сама книжка хотела его извести. Окажись окно незапертым, он вышвырнул бы ее. Хотя что в книжке опасного? Пустой вахтенный журнал, и только.
Вдруг из книжки что-то выпало. Кильон нагнулся и поднял с пола плоскую картонную фигурку. Фигурка оказалась ангелом с отрезанной головой. Вряд ли она лежала в книжке, когда ее листал Гамбезон.
Кильон стиснул ангела в кулаке и мял до тех пор, пока тот не превратил в комок картона. Записную книжку он спрятал обратно в сумку.
Незадолго до полудня Кильона вызвали к Куртане. Гамбезону он солгал чисто машинально: ложь не вредила, зато давала немного времени оценить угрозу Спаты. Только ведь вечно лгать не будешь, тем более Гамбезон вполне мог поделиться подозрениями с Куртаной.
Но Куртану его секреты, похоже, не интересовали.
– Я дала тебе отоспаться, потому что знаю, как упорно ты работал минувшей ночью, – начала она. – От имени экипажа «Репейницы» я уже благодарила тебя за помощь. Теперь ты заслужил благодарность всего Роя.
Говорила капитан резко, словно похвала ее служила прелюдией к некоему дисциплинарному взысканию.
– У вас есть новости?
– Да, и немало. Мы с Аграфом встречались с капитанами, которым доверили наметки наших планов. На «Переливнице» они вели себя предельно осторожно, дабы не возбуждать подозрений. Насколько я понимаю – Аграф держит меня в курсе дела, – план уже осуществляется. У нас есть ориентировочный маршрут пути обратно на Клинок, такой, чтобы поменьше встречаться с черепами, а для экономии топлива использовать силу и направление преобладающих ветров. Тем временем Гамбезон тестирует сыворотку-пятнадцать: нужно же убедиться, что у нас ее вдоволь. Параллельно он проверяет образцы тринадцатой и четырнадцатой партий. Вдруг Рикассо что-то упустил? Чувствую, проверки – дело непростое.
– Если Гамбезон не спал, то и мне вы напрасно позволили, – проговорил Кильон.
– Разница в том, что Гамбезон не похож на ходячего мертвеца. Извини за прямоту, доктор. – Куртана посмотрела себе на пальцы. – После всего, что ты наговорил, удивительно, что ты так ратуешь за возвращение. Разве Клинок не последнее место, куда тебе хочется?
– Место, где я должен быть, не обязательно там, куда мне хочется.
– Вот он, доктор до мозга костей!
– Капитан, вы точно такая же. Говорите что угодно, сколько угодно притворяйтесь, что хотите вернуться на Клинок в пику остальным, но я не поверю в это ни на минуту.
