– У нас на Клинке почти все традиция. Если пять тысяч лет ходишь кругами, волей-неволей начнешь копировать прошлое. Представьте, что ведете дневник и однажды понимаете, что новая заметка не отличается от написанной ранее. Зачем тратить время, если ничего не меняется? В Рое у вас, по-моему, иначе. Вы еще молоды, не испробовали всех вариантов и пока не тяготитесь историей.
– Тебя послушать, традиции – каприз молодости, с которым мы покончим, когда повзрослеем.
– Покончите, если получится. – Кильон сел за стол. – Мы можем поговорить? Вы должны кое-что услышать.
– Медицинская проблема?
– Не совсем. – Кильон вытащил из сумки синюю записную книжку. – Вот что мне дал коммандер Спата. Книжка чистая. – Он быстро перелистал пустые страницы. – Незаметно для вас мне следовало заменить ею записную книжку, которая лежит под столом. Вашу книжку следовало вынести из зала в сумке и отдать Спате.
– Зачем все это? – Рикассо изумленно вытаращился на Кильона.
– А вы не в курсе? По словам Спаты, в настоящей книжке лабораторные отчеты о работе над боргской сывороткой. Он решил, что, обнародовав вашу несостоятельность как ученого, докажет вашу несостоятельность как лидера.
– Спата прав, – кивнул Рикассо, нагнулся и вытащил из-под стола свою записную книжку. – В ней лабораторные отчеты.
Страницы пестрели цифрами, формулами, загадочными комментариями, написанными разными чернилами с разной степенью аккуратности: часть – спокойно и методично, часть – безумными каракулями, какие царапают среди ночи на грани изнеможения. На доброй сотне страниц почти не осталось свободного места. Мелькало даже что-то вроде брошенных головоломок, решеток с точками в окошках. Кильон гадал, не связано ли это с шашками, не отвлекался ли Рикассо от основной работы на аналитические задачки.
– Но ими меня не скомпрометируешь, – заявил Рикассо. – Для начала взгляни на даты. Эти записи о работе двухлетней давности. Свежие заметки хранятся у меня в лаборатории. Но даже будь эти записи свежими, думаешь, кто-то в них разберется? Обнародовать их я не собирался и в порядок не приводил. Они важны лишь для меня, в половине случаев я сам не могу в них разобраться!
– Спата не дурак. Он наверняка надеялся что-то из них выжать.
– Может, Спата и выжмет. Только даже если он разберется в моих каракулях, какой толк? Он увидит лишь, что два с лишним года назад работа шла медленно. Ну и что? Я все равно узнал немало нового.
– В подробности Спата не вдавался, – сказал Кильон. – Он велел мне выкрасть записную книжку, не то нам с Нимчей придется солоно.
– Спата велел об этом помалкивать?
– Конечно.
– Тогда я в полном недоумении. Почему ты не выкрал книжку? Шансы у тебя были, а если бы я тебя поймал, понял бы, что ты действуешь по принуждению. За борт я тебя, конечно, вышвырнул бы, но мы расстались бы друзьями.
– Я об этом думал, – признался Кильон. – Но потом решил, что записная книжка – своеобразная проверка. Спата хотел выяснить, насколько он меня контролирует. И судя по вашим словам, я не ошибся. Вынеси я записную книжку тайком от вас, Спата дал бы мне новое задание, серьезнее и опаснее.
– Почти наверняка.
– Так что я мог либо вечно ему пособничать, либо сразу рискнуть и переговорить с вами. Я выбрал второй вариант.
– Даже с риском для себя и Нимчи?
– Кто защитит нас, если не лидер Роя?
Рикассо невесело улыбнулся:
– Жаль, но все не так просто. Я не могу взять и арестовать Спату: шантажом он наверняка занимался без свидетелей, а твое слово, увы, имеет меньше веса, чем слово ройщика. Коммандер в курсе, поэтому и не стеснялся в угрозах. Сам подумай, доктор: таись Спата, он не обратился бы к тебе напрямую, а легко нашел бы другой способ.
– Раз не можете арестовать, нельзя ли как-то лишить его власти?
– Только не в такое сложное время. На стороне Спаты как минимум двадцать капитанов. Еще столько же примкнут к нему, едва мой авторитет ослабеет. В нынешней ситуации я не имею права лишать голоса критиков и выводить из игры врагов. Это покажется жестом отчаяния. – Рикассо раздраженно закатил глаза. – Имена мерзавцев мне, разумеется, известны – кто с какого корабля и кому верен экипаж, мне или капитану. Впрочем, это особого значения не имеет, раз против Спаты у меня только твое свидетельство.
У Кильона закружилась голова, словно, спускаясь по лестнице, он неправильно сосчитал ступеньки и шагнул не на твердую землю, а в пустоту. Он надеялся довериться Рикассо и сбросить груз проблем. Чтобы никакой больше лжи, никаких уверток… Не получилось ничего.
– Раз вы не можете защитить Нимчу, то я напрасно завел этот разговор.
– Ну, ты же ничего не потерял. – Рикассо протянул Кильону свою записную книжку, забрав взамен пустую. – Спате о нашей беседе знать необязательно. Отдай ему мой журнал, как и следовало по плану. Спата решит, что убедил тебя пособничать, а Нимча выиграет немного времени.
– А как же вы?
– Я ведь сказал, что журнал бесполезен. Пусть Спата ищет в нем компромат, удачи ему.
– Вы можете больше не увидеть свою записную книжку.
– Тем лучше. Записи в журнале старые, с тех пор я ушел далеко вперед.
