Когда выдавалась свободная минута, Кильон читал. Он и прежде заглядывал в личную библиотеку Гамбезона, пользовался справочниками, а сейчас мог просиживать там бесконечно. Библиотека, слишком большая, чтобы брать на «Репейницу», казалась сокровищницей, полной шедевров в кожаных переплетах. Помимо кратких отчетов докторов, служивших на корабле у Куртаны, в ней хранились бесчисленные трактаты о болезнях, патологиях и искусстве врачевания. Многие книги и свитки были написаны на непереводимых или мертвых языках, но даже сопроводительные иллюстрации представляли огромный научный интерес. В одном древнем томе, едва не разлетевшемся, стоило его открыть, обнаружились пугающе красивые голограммы. Кильон осторожно листал книгу – перед глазами мелькали нейросрезы с надписями курсивом. Старинная книга оказалась редким, драгоценным артефактом, не потерявшим актуальности при зональных сдвигах, сущность которых в ней объяснялась скорее органическими процессами, чем механикой. На пыльных страницах Кильон ощущал дыхание веков, а когда добрался до фронтисписа, увидел год издания – тысячелетие назад от нынешнего года, – набранный узнаваемыми, пусть и странноватыми, цифрами. Книга явилась из прошлого – из эры, когда использовали другой календарь, когда часы еще не переставили на ноль.
Кильон чувствовал себя немного виноватым перед Гамбезоном, ведь неограниченный доступ к его библиотеке он получил благодаря болезни доктора, но очень радовался собственной занятости. Она позволяла не думать о Спате и не пересекаться с коммандером. После памятного разговора они не встречались, и Кильон уже подумывал, что после инцидента с записной книжкой тот потерял к нему интерес.
Подумывать он так подумывал, но холодный рассудок подсказывал, что это самообман.
Утром третьего дня Кильона вызвали в зал. Там уже сидела в низком кресле у журнального столика Мерока и лениво чесала забинтованное плечо. Кроме нее, в зале был только Рикассо. При виде Кильона он отвернулся от окна.
– Мясник, без тебя мне ни слова не говорят, – подняла голову Мерока.
– Что-то случилось? – спросил Кильон.
– Еще не факт, – отозвался Рикассо. – Хочу попросить вас обоих о помощи, поэтому ждал, когда ты подойдешь. Дело касается Клинка. Мы получили новые разведданные.
– Я не рассчитывал на новости, пока мы ближе не подлетим, – сказал Кильон.
– И я не рассчитывал. Но я не принимал в расчет черепов. Помните корабль, который мы захватили в ночь перед отлетом с топливного хранилища?
– Не знал, что вы взяли пленных, – проговорил Кильон.
– Их мы и не взяли. Зато взяли все документы в целости и сохранности. Часть оказалась очень… информативной. Для неисправимых варваров черепа поразительно аккуратные стенографисты. Пока не прибился к группе, которая нам встретилась, «Громила» действовал самостоятельно. Его экипаж прослушивал Девятую Радиальную, ту самую телеграфную линию, которая, по сообщению «Крушинницы», до сих пор функционирует.
– Я думала, черепа разрушают семафорные линии, а не прослушивают, – проговорила Мерока.
– Одному кораблю телеграфную станцию не отбить, – заметил Рикассо. – Так или иначе, черепа интересуются городом не меньше нашего. Телеграфные сообщения они перехватывали намного дольше, чем удалось «Крушиннице». – Рикассо кивнул на журнальный столик. На нем лежали коричневые папки с расшифровками. – Вот что у нас получилось. Мы до сегодняшнего дня занимались расшифровкой, часть записей черепов так и не разобрали; впрочем, имеющегося пока хватит. Если все правильно, теперь мы куда лучше представляем, что творится в городе. Серьезных противоречий сведениям, добытым «Крушинницей», нет, хотя ситуация предстает в ином свете. – Рикассо махнул рукой в знак приглашения. – Откройте папку, прочтите расшифровку. Вам предоставляется неограниченный доступ. Условие одно: как клиношники, предупредите, если что-то покажется откровенной ерундой. По-другому проверить достоверность информации мы не можем.
Кильон подошел к столику, у которого сидела Мерока, открыл папку и стал изучать тонкие бледно-розовые листочки с расшифровкой.
– Вы в чем-то сомневаетесь?
– Черепа есть черепа, – пожал плечами Рикассо. – Обрати внимание на имя одного фигуранта: оно появляется снова и снова. Даже если этот тип не сам отправляет сообщения, он определенно играет важную роль на послештормовом Клинке.
– Этот тип Тальвар, – проговорила Мерока, сильно нахмурившись, словно не верила своим глазам. – Его имя здесь. Потом здесь. – Мерока зашуршала тонкими листками. – И здесь тоже. Тальвар всюду, как сыпь.
– Знаешь его?
– Вроде того.
– Тальвар помог нам выбраться с Клинка, – ответил Кильон, заметив это имя на одном из листов с расшифровкой.
