– Не вы, случаем, выпустили этих друзей из нашей клетки? Мы ведь слышали о них. Собирались забрать ваших друзей у наших, а тут, бац, шторм, и все изменилось. – Череп коснулся накладки на челюсти, и во рту мелькнули кривые желтые зубы. – Это ведь не ваших рук дело?
– Она не ведьма, – заявил Кильон, чувствуя, как участился пульс.
– А ты спец по ведьмам, да?
– Она притворщица. Знак у нее на затылке не то что взрослого, ребенка не одурачит.
– Ну вот, спецом обзавелись, – проговорил череп.
Он вплотную приблизился к Кильону, словно ничуть не боялся митральезы. Изо рта у него воняло помоями. Череп ткнул стволом в докторскую сумку:
– В ней что-то драгоценное, раз ты так ее стиснул?
– Только лекарства, – с безысходностью сказал Кильон. – Я доктор. Вожу с собой лекарства.
– Лекарства! – с издевкой повторил череп, будто одно слово скрывало целый мир никчемных знаний, с которыми он не желал иметь ничего общего. – Чудо из чудес, да, ребята? Тем более те лекарства кое-кому очень пригодятся.
– По-моему, вы себя чувствуете неплохо, – заметил Кильон.
– Ну, пока нам есть к кому обратиться, но тот источник не резиновый.
– В моей сумке запасы тоже не резиновые.
– Да, но нам они продержаться помогут.
– Ты ошибаешься, мудила, крупно ошибаешься, – наконец подала голос Мерока.
К ней подошел другой череп, Кильон решил, что это женщина, гогот которой он уже слышал, хотя под доспехами не разглядишь.
– Не захлопнешь пасть, пока большая беда не пришла?
– По-моему, беда уже пришла и разувается, разве нет?
Череп отвесил Мероке пощечину, вырвал револьвер у нее из рук, перехватил и прижал ствол ей ко лбу, словно штамп для тиснения кожи.
Мерока не отстранилась. Наоборот, лишь сильнее прижалась лбом к револьверу.
– Не стреляй, – предупредил вожак. – Только мозги ей взбаламутишь. Знаешь ведь, они это не любят.
Другой череп щелкнул языком и спрятал револьвер. От дула на лбу у Мероки осталась круглая отметина.
– Они? – спросил Кильон, хотя чувствовал, что ответ уже знает.
Вожак отнял у него митральезу и уставился на свою добычу.
– Ты мог застрелить нас, – проговорил он чуть ли не с удивлением. – Штуковина-то мерзкая. Так что шансов выжить у нас не осталось бы.
– Не хотелось сразу портить впечатление, – проговорил Кильон.
За это его несильно ткнули в живот ружьем – не с тем, чтобы обидеть или ранить. Всех четверых – Кильона, Мероку, Калис и Нимчу – погнали прочь с дороги, предварительно связав им веревкой руки за спиной. Просторную куртку Мероки никто не проверил. Казалось, черепов она не волнует.
Несколько сот шагов по бездорожью – и они подошли к грузовой платформе с паровым двигателем, высокими бортами и высокими же, как у трактора, колесами. Огромный чугунный маховик медленно вращался, из клапанов с шипением валил пар. На платформе, между передней частью грузовика и пузатым черным бойлером, ждали два черепа. Освещенный фонарями грузовик был готов к отправлению.
– Загружаемся, ребята! – скомандовал вожак. – Пора навестить наших клыкастых друзей!
Один из черепов соскочил с платформы и опустил откидной борт – получился пандус, ведущий в открытый загон, который устроили на платформе. Пленников завели в загон, череп поднял борт и забрался на пост управления. Другие парами влезли на подножку, тянущуюся вдоль платформы, и схватились за поручни. Грузовая платформа – подвеска у нее, похоже, отсутствовала – с сипением и хрипом двинулась с места. Она тряслась и виляла по холодной разбитой земле, пока не оказалась на относительно гладкой и ровной дороге. Черепа ехали в ту же сторону, куда Кильон со спутницами брели до пленения. Свободы их лишили, но иллюзия того, что путь продолжается, осталась.
– Извини, – сказал Кильон Мероке. – Зря я не попросил научить меня пользоваться митральезой. Глядишь, выкрутились бы.
– Не убивайся, Мясник. Даже будь митральеза у меня, нас сцапали бы.
У Мероки внезапный приступ доброты или она без прикрас описывает их незавидное положение?
– Нет, я все равно должен был что-то предпринять.
– Может, тебе следует говорить не со мной.
Кильон кивнул и повернулся к Калис, ожидая, что та отрешилась от реальности и смотрит в темную даль. И вздрогнул, перехватив ее тяжелый взгляд.
– Все будет хорошо, – пообещала женщина.
Девочка, Нимча, разумеется, слушала. Она молчала, но это не означало, что она ничего не понимает. Калис, как любая мать в такой ситуации, защищала дитя от мучительно горькой правды. Хорошо, все точно не будет, но зачем девочке об этом знать?
– Наверное, лучше бы я оставил вас в клетке, – проговорил Кильон. – Нет, не погибать, а дожидаться другого спасителя. Тогда вы не оказались бы в таком положении.
– Ты поступил правильно. Это только к лучшему.
– К лучшему?
– Все наладится, – с дикой самоуверенностью проговорила Калис. – Не вздумай сражаться с этими людьми, тебе их не одолеть.
– Ты знаешь, куда нас везут? – спросил Кильон.
– Да, – ответила Калис, – знаю. Но в любом случае все наладится.
