Мерока выпрямилась, вызывающе глядя на женщину:
– Что меня спасли, это хорошо. Но почему мне указывают, что делать?
Женщина убрала пистолет в кобуру, явно довольная, что ее люди контролируют ситуацию.
– Потому что теперь вы под нашей юрисдикцией. Я Куртана, капитан ударной разведгруппы «Репейница». Отныне вы клиенты Роя.
– А если мы не хотим быть клиентами?
– Отныне вы клиенты Роя, – повторила Куртана. – Узнаю акцент Клинка. Наверное, это он вскружил вам голову. – Она коротко кивнула своим воинам. – Ведите их на корабль. Здесь топливом не разживешься.
– А пленные, капитан? – спросил один из воинов.
– Которые – их или наши?
– Я о черепах, капитан. Казнить их или взять на борт как пленных?
– Лишний балласт нам ни к чему.
– Тогда застрелю их.
Куртана немного подумала и ответила:
– Нет, пули сегодня лучше приберечь. Заберите у них оружие и все, что может пригодиться нам, потом отпустите. К утру они и сами погибнут, наша помощь не потребуется.
«Что значит быть клиентом Роя?» – гадал Кильон, подозревая, что заботой клиентов не окружают. Их четверых вели прочь от черепов и дымящихся, в ошметках мяса, плотоборгов. Руки им так и не развязали. Два бойца Куртаны задержались на поле битвы, а еще трое и сама Куртана сопровождали Кильона и его спутниц. Оружие воины держали наготове. Теперь механические твари их не сожрут – Кильон не мог отрицать, что сиюминутная ситуация улучшилась. Насколько временно это улучшение, он думать не отваживался. О Рое Кильон не знал ровным счетом нечего и не представлял, каково находиться под его юрисдикцией.
– Кто эти люди? – шепотом спросил он Мероку, чувствуя, как из разбитого носа течет кровь. – Что еще за Рой? Никогда о нем не слышал.
– Это потому, что до сих пор он так близко к Клинку не подбирался.
– До сих пор?
Кильон старательно прятал глаза, чтобы Мерока не увидела того, что обычно скрывали очки.
– Вчера ночью многое изменилось.
– Да, похоже. Спрашиваю еще раз: что такое Рой?
– Рой – это… Рой. Ты что, в истории не силен?
– Мне хватило медицины. Так что́ я пропустил?
– Много-много веков назад Рой был военным крылом Клинка. Заодно глазами и руками, способными увидеть и принести куда больше, чем Клинку удается сейчас. Рой летал через полмира, собирал новости, пополнял наши запасы. Потом случилась какая-то грязная история – вроде экспедиция вляпалась в дерьмо, – и привет, вместо дружбы – лютая ненависть. Мы о них помалкиваем, они нас на дух не переносят.
– А как они относятся к пленным?
– Мы не берем пленных, – надменно ответила Куртана, слышавшая разговор. – Мы берем балласт. Суть немного иная. Думаю, твоя напарница с удовольствием объяснит.
– Не собираюсь.
– Кому-то из вас нужна медицинская помощь? – спросила Куртана, глядя на нос Кильона. – На борту «Репейницы» есть доктор.
– Ничего, заживет.
– Твоя напарница кажется дееспособной, судя по ее разговорам. А как насчет матери с дочерью?
– Не знаю. Мы недавно вместе странствуем.
– Я спросила не об этом.
– Все равно не знаю. Они были в плену у черепов. Потом те попали в засаду, и мы освободили пленниц.
– Говорить они умеют?
– А почему бы вам не спросить их самих?
– Пожалуйста, не испытывайте мое терпение, мистер…
Судя по интонации, Куртана хотела, чтобы Кильон назвал себя.
– Кильон.
– Очевидно, житель Клинка, – отметила Куртана. – Хотя есть в тебе что-то странное. Ну а ты кто?
– Мерока.
– Что ты делаешь за пределами Клинка?
– Хреновой жизни радуюсь, а ты как думала?
– Значит, ты знаешь о недавних событиях?
– Не заметить их было трудно, – ответил Кильон. – По крайней мере, тому, в ком есть хоть капля человечности. Тридцать миллионов человек страдают сейчас на Клинке, умирают медленной мучительной смертью от зонального недомогания.
– А тебе не приходило в голову, что куда больше людей умирает медленной смертью за пределами Клинка? Прости, забыла, они ведь не в счет! Они же люди второго сорта, раз им не посчастливилось жить в вашем драгоценном городе.
– Пожалуйста, не говорите так от моего имени! – попросил Кильон. – Я против ненужных страданий, где бы то ни было. Но не утверждайте, что здесь подобное впервые. Местные жители выносливы и легко приспосабливаются: иначе здесь долго не протянешь. Нынешний зональный сдвиг, конечно, ужасен, но для местных он лишь очередная трудность, с которой они в итоге свыкнутся.
– Плюс-минус несколько миллионов могил, да?
– Я лишь о том, что Клинок так легко приспособиться не может. Город – механизм чувствительный, наподобие дорогих часов.
– Иными словами, механизм этот только и ждал предлога рассыпаться и перестать работать. Механизм чересчур сложный, вычурный, зацикленный на себе. – Куртана шагала вперед, длинными ногами отмеряя по несколько пядей. Она была в бриджах и высоких, до колен, коричневых сапогах на шнуровке. Элегантная, совершенно невозмутимая, она казалась диаметральной противоположностью Мероки. – К чему лукавить, мистер Кильон, катастрофа назревала давно. Странно, что она раньше не случилась.
– Небось Рою зональный сдвиг нипочем.
– Мобильность и маневренность всегда нас выручали. Стыдиться здесь нечего.
