Возникла пауза. «Неужели разговор затеян только ради предупреждения?» – гадал Кильон.
– Что с нами будет, когда доберемся до Роя? – осторожно спросил он.
– Вас оценят на предмет полезности. Я уже объясняла, что новичкам дается шанс проявить себя. Если отбросить сомнения доктора Гамбезона, ты неплохо себя зарекомендовал. То же самое касается Мероки. Ради нас она подставилась под пули, – я позабочусь, чтобы это учли.
– Вот Мерока обрадуется!
– Ты защищаешь ее? Гамбезона послушать, так она порезать тебя хотела.
– Мерока просто свое мнение высказывала, только и всего.
Куртана кивнула, словно подтвердились ее давние подозрения.
– Получается, клиношники своих на перепутье не бросают.
– Только не говорите, капитан, что в Рое принято иначе.
– Нет, и здесь ты, пожалуй, прав, – устало признала Куртана, словно ей надоело спорить. – Ты понимаешь, что вряд ли увидишь его снова? Ну, свой Богоскреб? Вы до сих пор так его называете?
– Кто-то называет. Честно говоря, дальше завтрашнего утра я не загадываю.
– Вполне мудро при нынешних обстоятельствах. Между нами и Клинком почти всегда миль триста, мы и в полушарие ваше редко залетаем. Нас там ничего не интересует, нам нечего предложить вам.
– Возможно, ситуация изменилась, – проговорил Кильон.
– Из-за штормика? Ну вряд ли. Мир Клинка изменился больше нашего. Когда сдвигаются зоны, мы сдвигаемся вместе с ними. Величайшая слабость Клинка – отсутствие такой гибкости. Клинок – пример эволюционного тупика, форма, не способная приспосабливаться.
– Хорошо хоть, что он столько времени протянул. В любом случае сдвинься Клинок – сдвинулась бы Метка. Разве это не оправдывает его?
– С чего это? – равнодушно спросила Куртана. – Метка же где-то должна быть. Главное, чтобы не мешала мне вести корабль.
– Мне дали понять, что в этом вы мастер. – Кильон снова посмотрел на фотографии, потом на Куртану, оценивая сходство мужского лица на снимке и женского напротив себя. Мужчина тоже был темнокожим, но этим сходство не ограничивалось. Те же глаза, такие же тонкие черты лица. – Этот человек… Он, случайно, вам не отец?
– Покойный отец, – уточнила Куртана. – Погиб десять лет назад в бою с черепами над Солнечными Равнинами.
– Он вел этот корабль?
– Да, а прежде его отец, дед, прадед и так далее со дня постройки корабля. «Репейница» видела мою семью в десяти поколениях. Ей уже сто пятьдесят лет. Отнюдь не самый древний корабль Роя, но один из старейших. Поэтому я берегу его. Однажды он сгорит, но не под моим командованием.
– По-моему, все понимают, сколь опасны длительные разведывательные операции.
– Для разведки «Репейницу» и строили, – отозвалась Куртана. – Я имею в виду внутреннюю угрозу, например людей, в честности которых сомневаюсь.
– Ну как мне доказать, что я не злоумышленник?
– Придумай что-нибудь. – Куртана собралась уже отпустить его, но вдруг что-то вспомнила и вытащила из ящика стола черную книжку, уже знакомую Кильону. – Эту книгу мы конфисковали у твоей спутницы, подозревая, что в ней может быть спрятано другое оружие.
– И что?
– Мы ничего не обнаружили, книгу она может забрать. – Куртана перелистала прозрачные страницы и вернула книгу Кильону. – Ты верующий?
Он заерзал на стуле. Крылопочки задевали высокую истертую спинку.
– Не сказал бы.
– По крайней мере, в этом мы с тобой единодушны. Если честно, не подумала бы, что Мерока верует. С ее-то поганым языком…
– Она не нарочно, уверяю вас!
Чем-то эта реплика проняла строгую Куртану, и она улыбнулась:
– Снова защищаешь ее, доктор?
– Просто излагаю факты, – ответил Кильон, вертя в руках Библию.
– Рикассо считает, в этой книге скрыта мудрость, правда искаженная до неузнаваемости. Сам он не верует – ни в озеро огненное и серное, ни в Метку, Оком Бога прожигающую твердь земную, – но не исключает пользы тщательного изучения Библии. Впрочем, Рикассо верит во многие странности. Для Спаты и его сторонников это еще один повод для недовольства.
– Чувствуется, вы хорошо его знаете.
– Еще бы не знала, – ответила Куртана. – Я его крестница.
Рано утром Кильон вернулся в лазарет. По сравнению с предыдущим вечером там стало немного свободнее, часть импровизированных коек отгородили ширмами. Кильону уже сообщили, что один боец скончался от неизбежных осложнений, зато двое почувствовали себя лучше и были выписаны как ходячие раненые. Сонный Гамбезон просматривал свои записи и перебирал оскудевшие запасы медикаментов. Выглядел доктор таким измученным и изможденным, что казалось – он не спал несколько недель.
– Говорят, ближе к полудню вернемся в Рой. – Гамбезон поскреб бороду, которая, с тех пор как доктор познакомился с Кильоном, становилась все неопрятнее. – Если честно, очень вовремя. Жертв больше не будет, но выкарабкиваемся мы с трудом. Вы здорово помогли нам, коллега. – Гамбезон поднял пузырек к свету и глянул на остатки лекарства, вероятно решая, выбросить или приберечь.
– Я хотел узнать, как дела у Мероки.
– Намного лучше. Мы с ней уже разговаривали. Возможно, сейчас она спит, но если хотите побеседовать с ней сами – возражать не стану.
