– Так и должно быть. Ваш клиношный и наш ройский на деле один и тот же язык. Рой отделился от Клинка менее тысячи лет назад. Это не так давно, если вспомнить, сколько существуют отдельные наземные поселения. Да и той женщине – как ее, Калис? – ройский не родной. Она владеет им, но говорит не бегло. У девочки он звучит естественнее. Наверное, она росла среди землероек… Прошу прощения, жителей наземных поселений, которые говорят на ройском или на его диалекте. Ройским пользуется большинство сигнальщиков, а телеграфные башни распространяют его влияние.
– Вы хорошо информированы, – отметил Кильон.
– Наверное, сказываются частые ночные разговоры с Рикассо.
– Это имя я слышал уже дважды. – Кильон изогнул почти безволосую бровь.
– Нас с ним интересуют одинаково непопулярные вещи. Рикассо увлечен древней историей нашего мира, его происхождением и онтологическими[8] основами. Меня же давно завораживает история медицины на примере разных зон. В общем, точек соприкосновения предостаточно.
Кильон вспомнил, что случилось, когда ройщики устроили засаду на черепов.
– Из ваших слов трудно получить представление как о самом Рикассо, так и о том, почему его может заинтересовать живой плотоборг.
– Рикассо – лидер Роя, – пояснил Гамбезон. – Наверное, он у нас кто-то вроде короля. Еще он крестный Куртаны. Каждое ее слово для него истина. Они неразлейвода.
– А если она решит, что я не заслуживаю доверия?
– Если вам повезет, увидите Рой. Боюсь, расклад таков. – Гамбезон глянул на то, что механически делали его руки. – Капитан Куртана для меня – самая отважная женщина на свете и самый лучший командир корабля в Рое. Служить я хочу только под ее началом. Дирижабли она знает как свои пять пальцев, ради безопасности экипажа не остановится ни перед чем.
– Вплоть до уничтожения клиентов?
– На глазах у меня Куртана принимала и более жестокие решения. Совесть ее потом не мучила ни секунды. И ведь она права: от нас зависит слишком многое. Закон и порядок на планете – это Рой. Мы одни сдерживаем тьму.
– Еще и Клинок есть.
– Клинок – это город, доктор Кильон, ни больше ни меньше. Возможно, последний город, но это не целый мир. А на кону сейчас целый мир.
– Вас послушать, так мы паразиты, сосущие кровь у больного, которому Рой не дает погибнуть.
– Большинство ройщиков видит ситуацию именно так.
– А вы?
– Я готов смотреть на вещи иначе. – Гамбезон скупо улыбнулся Кильону. – Конечно, потребуются аргументы… веские доказательства. Проблема-то серьезная.
Дверь распахнулась, и два бойца внесли окровавленное тело – очередного раненого. Пострадавший был в тяжелой куртке и защитных очках на пол-лица.
– Ранение в плечо! – сообщил боец, укладывая безжизненное тело на единственную свободную койку. На ней еще не сменили простыни, испачканные предыдущим пациентом. – Бедняга врезалась в борт гондолы и потеряла сознание.
– Мерока! – ахнул Кильон, когда с раненой сняли шлем.
Даже с другого конца лазарета он видел, что глаза девушки закрыты, дыхание прерывистое.
– Капитан позволила ей пострелять из турельной спарки, – пояснил боец. – Девица дала им жару – сняла двух пулеметчиков черепов.
– Я знал, что Мерока себя проявит, – заявил Кильон.
– Хотите ее осмотреть? – спросил Гамбезон, отрезая лишний бинт с наложенной повязки. – Я займусь вашим раненым.
– Мероку лучше осмотреть вам. Ей точно не захочется, чтобы я ее касался.
– Она ничего не узнает, – отозвался Гамбезон, и лицо его приняло властное выражение. – Доктор Кильон, я настаиваю. Вы теперь мой коллега. Поручаю оказать помощь этой раненой.
Когда именно закончился бой, Кильон не понял, но в какой-то момент он осознал, что дирижабль давно летит ровно и так же давно молчат пушки. Густой туман рассеялся, но теперь поверхность земли мешал разглядеть мрак. Кильон спросил Гамбезона, куда они попали.
– Мы в Ночном Лабиринте, – ответил врач. – Капитан знает его лучше, чем свои пять пальцев. Она обожает сложности счисления пути и с наслаждением петляет среди каньонов, пользуясь лишь картой, гирокомпасом да светом звезд. Это ее стихия. Помяните мое слово: к утру мы оторвемся от черепов.
– Мы больше их не встретим?
– Пока нет. Они редко выбираются восточнее Трех Дочерей и западнее Длинной Бреши. И то и другое слишком близко к Напасти, а она единственная их пугает. – Остатками дезинфицирующего раствора Гамбезон протер пальцы. – Вы молодец, доктор Кильон. Я лично поручусь за вас: вы спасли жизнь раненым.
– Вот бы за Мероку кто-нибудь поручился.
– Думаю, уже нет нужды. Ребята уважают всех, кто истребляет черепов, вне зависимости от того, откуда тот родом. Да и ранение ей тоже зачтется.
Мерока так и не пришла в сознание. Пуля пробила ей плечо, не повредив жизненно важных органов. Впрочем, рана оказалась глубока, промывать и обрабатывать ее следовало тщательно. Еще следить, чтобы не начался сепсис. Маловероятно, чтобы при падении девушка получила серьезную травму головы; скорее, сказывались шок и усталость. Впрочем, Кильон втайне радовался, что Мерока еще не очнулась.
