– Что тебе надо? – неприязненно спросил Шахкей. Он отлично помнил, что колдун был при том роковом разговоре с Аменемхетом, и значит, свою часть вины за то, что произошло в дальнейшем, несет.
Хека, ничуть не смутившись тем, что ему ничуть не рады, быстро забормотал, что явился как друг и единственное, о чем он сейчас думает, – как помочь доблестному царскому слуге и его отряду выбраться из сложившейся ситуации.
– И что ты придумал? – спросил Шахкей и тут же пожалел о том, что тратит время, которое мог бы отдать своему флоту или коню.
– Извини меня, доблестный Шахкей, за то, что я посмею произнести эти слова, но, поверь, у тебя есть только один выход – бежать.
Доблестный Шахкей лишь хмыкнул: что еще можно было сказать в ответ на такую заботу?
– И бежать тебе следует не в седле, – Хека сделал паузу, и лицо его стало хитрее, чем обычно, – а в лодке.
Тут начальник гарнизона даже усмехаться не стал. Тяжело вздохнул и снова ткнулся лбом в ухо коню.
– Ты заботишься о моем спасении?
– Да, и объясню почему! Потому что сам надеюсь спастись вместе с тобой.
– От кого же ты спасаешься?
– От всех. Меня хотят убить все.
Шахкей выглянул из-за лошадиной головы, как бы заново разглядывая этого урода. Маленький, чуть приплясывающий от страха и нетерпения на месте, угодливо, но и хитро улыбающийся. Простые люди, воины племени шаззу, не терпят таких. Душат одной рукою. А потом брезгливо вытирают руку о песок. Но он не может этого сделать, хотя и хочет. Он не простой воин, он должен заботиться о своих людях и поэтому должен дослушать ложь, струящуюся из этого рта, до конца.
– Меня хочет убить Аменемхет, он считает, что я предался Яхмосу. Меня хочет убить Яхмос, он считает, что я служу все же Аменемхету, а его обманываю.
– Кто же прав?
– Никто. Они ненавидят друг друга, а причиной своей вражды избрали меня. Поэтому мне приходится скрываться и от одного, и от другого. Но больше, чем Аменемхета и Яхмоса, я боюсь еще одного человека.
Начальник гарнизона открыл закрывшиеся было от скуки глаза. На смену обыкновенному вранью, кажется, должно было прийти вранье необыкновенное.
– Ты слышал об этом человеке, может быть, ты видел его. В любом случае ты согласишься, что его надо бояться.
– Говори, кто это.
Хека обежал взглядом уже почти затопленную мраком конюшню. Закрыл глаза. Вздохнул.
– Говори!
– Мегила.
– «Царский брат»?!
– Да.
– Он здесь?!
– Да.
Скуку как неожиданным ветром выдуло из груди начальника гарнизона. Мегила в городе! Это может все изменить. Еще несколько дней назад прискакал гонец с особым письмом из главной канцелярии Авариса, в котором предписывалось схватить любой ценой мятежного и преступного «царского брата» – Мегилу. Так же, как на приказ поймать сына Бакенсети, начальник гарнизона не обратил на него особого внимания. Все это столичные странные дела, какое до них дело всаднику с границы. Царская канцелярия рассылает такие приказы на всякий случай, чтобы лишний раз напомнить о своем существовании.
– Он преследует меня давно. Два года назад, когда я сидел в глухой чаще леса и беседовал с духами, собирал редкие коренья, варил целебные отвары и учил язык зверей и птиц, явился он. Он послан был за мною, за моею тайной. Он сказал, что его послал царь Апоп. Я не поверил ему, я решил, что он хочет похитить мою силу для себя, и тогда стал его врагом. Он хотел убить меня, и только применив все свои секреты, я сумел сохранить жизнь. Мне пришлось пойти на службу к Аменемхету, ибо никто другой не мог бы меня защитить. Но «царский брат» не оставил своих помыслов. Мне кажется, что он хотел с помощью моих секретов завладеть троном Апопа. Это стало разгадано, и он объявлен мятежником. Но он перебежал к Аменемхету и соблазнил тайнами Авариса, которые выдал жрецу без счета. Я сопротивлялся этому обольщению, но Мегила заронил в душу верховного жреца семя черного подозрения ко мне. И я вынужден был бежать к Яхмосу. Этот дикарь просто схватил меня за горло, я еле унес ноги, усыпив его охранников. Теперь я здесь, и ты сам решай, верить мне или нет.
