Час проходил за часом. К навесу с разных сторон подбегали гонцы с сообщениями о положении дел в городе. Яхмос выслушивал их, не поворачивая головы, и отдавал короткие, почти односложные приказания. Яхмос знал: предложение, с которым он пришел ныне к верховному жрецу, будет принято, несмотря ни на какие подводные камни текучей сегодняшней ситуации.
– Что они?
– Стоят. Очень жарко. Многие падают.
– Ты думаешь, что дальше испытывать их терпение опасно?
Са-Ра был ошеломлен этим вопросом господина. У него не было никаких мыслей на этот счет, он бы просто не посмел их иметь после того, как все понял про свое будущее. Человек, готовый умереть, не обязан размышлять о поведении остающихся жить.
– Пойдем посмотрим на них, Са-Ра.
Через специальную бойницу, невидимую снаружи, Аменемхет выглянул на площадь перед главными воротами. Она вся была расчерчена вдоль и поперек стройными линиями стоящих людей. Солнце уже начало переваливать через вершину неба и пронизывало эту картину немного под углом, рождая вытягиванием теней завораживающий геометрический эффект.
А вот и они – братья.
Камос не так плох для человека, балансировавшего восемнадцать месяцев на грани жизни и смерти. Яхмос похож на Яхмоса, и этим все сказано.
Сколько жрецов, да здесь все Верхнее царство! Как и прежде, более всего среди подвигов молодого воителя Аменемхета удивляло это неожиданно откуда возникшее умение вести дела с этой лукавой кастой. Одно дело размахивать тесаком или прострелить печень льву, но уговорить собраться в одном месте этих подозрительных гиен и шакалов, змей и крокодилов… И для чего они сейчас здесь собрались?! Для чего братьям нужно их присутствие? Объединенною силою их скипетров низринуть скипетр верховного жреца Амона-Ра?!
Ну, что ж, скоро все увидят, насколько в силах они возвысить свои писклявые голоса перед громом голоса неизреченного бога. Может статься, это хорошо, что все жрецы собраны здесь.
Где же однорукий предатель?
Колдуна среди собравшихся под навесом не было. Впрочем, это не должно удивлять – этот грязный, суетливый человечек наверняка занят устроением какой-нибудь богопротивной каверзы. Теперь в угоду своим новым хозяевам.
А это?
Аменемхет всмотрелся.
– Что это, Са-Ра? Вон там, у копья, подпирающего левый угол навеса.
Гигант наклонился к дыре в камне. Некоторое время сопел, потом отлип и нахмурился.
– Говори же!
– Это они.
– Это те носилки?!
– Да, господин, это те носилки.
– Которые Са-Амон опрокинул в воду?
– Да, господин.
– И на них тот же саркофаг?
– Да, господин.
– Ты хорошо рассмотрел их вчера?
– Я хорошо рассмотрел их. И когда они стояли на палубе ладьи, и когда Са-Амон сбрасывал их в воду.
Верховный жрец пожелал еще раз удостовериться в том, что видит то, что видит.
– Но зачем это все здесь?!
– Не знаю, господин.
Аменемхет присел на выступ стены. Снова все запуталось. Братья принесли сюда Мериптаха. Он не погиб, пролежав полдня под водой? Так не бывает.
Они принесли сюда труп? Зачем?!
Верховный жрец ощутил, что сильнее всех прочих чувств – страха, отчаяния и надежды – им овладевает любопытство.
– Са-Ра!
– Я здесь, господин.
– Ты меня не обманул, ты собственными глазами видел, как носилки упали в воду?
– Прикажи убить меня, господин, а перед этим пытать, но я видел это.
Аменемхет встал, еще раз выглянул в дыру.
– Мне нужно помолиться. Когда я войду к наосу, пошли человека сообщить братьям, что ворота вот-вот откроют.
Когда Камос и Яхмос двинулись к отворившемуся меж центральными пилонами проходу, все стоявшее за их спинами воинство вздохнуло и пошевелилось, сбрасывая с себя невидимый панцирь жаркого оцепенения. Теперь ждать будет намного легче, дело сдвинулось с места. Храм и армия станут беседовать.
Вслед за номархами шли тремя нестройными колоннами жрецы Верхнего Египта. Их шествие было разорвано посередине носилками с возлежащим на них деревянным саркофагом, содержимое которого столь волновало воображение великого жреца Аменемхета. Санех, Хнумхотеп и Нутернехт остались под навесом, при войске, на всякий случай.
Неторопливо движущуюся процессию встретил жрец, носящий один из высших храмовых титулов – Хем Нетер, распорядитель церемоний. Он сообщил торжественным, далеко разносящимся шепотом, что его святейшество верховный жрец Аменемхет отпущен от лица великого божества и готов говорить с высокими гостями.
Камос и Яхмос молча наклонили пыльные, раскаленные парики.
Процессия важно и даже хмуро двинулась по аллее шестидесяти четырех сфинксов, восседавших на каменных постаментах с правой и левой стороны. На шее у каждого изваяния был цветочный венок, а меж лапами находился глиняный или алебастровый сосуд. Справа от каждой львиной головы стояла жрица из числа носительниц жезлов и систров. Это были самые низшие из помощниц при совершении ритуалов. Вид у них, как и у всяких жриц, был одновременно и покорный и надменный. Все они шептали соответствующие моменту заклинания, отчего казалось, что передвигаться приходится меж стенами шумящего папируса.
