Она не царская дочь, и даже не княжеская. Происхождением из далекой, беспросветной страны, что лежит еще севернее Ахияву. Отец ее – вождь маленького дикого племени, не знающего городов. Охота и виноградники занятие ее народа. Она любит рассказывать разные сказки о тех местах, о чудищах, что обитают там. О змее с четырьмя головами, о воде, которая горит, о золотом плаще отца. Конечно, четырехголовых змеев не бывает, науке известны змеи лишь с тремя шеями, и горючей воды никто из заслуживающих уважения мужей не описывает. И не бывает принцессы, не рассказывающей баснословных историй об отчем крае. За годы, проведенные здесь, мне пришлось их выслушать немало, хотя я не из тех, кто прислушивается к женской болтовне. Бесору доставил один из «царских братьев», она этим гордится, но все знают, что он не женился на ней. Он даже не выкрадывал ее. Она сама увязалась за ним, бросив отцовский дом. Поговаривают, что она предала отца, услужив посланцу Авариса.
– Бесора? Что это за дерево?
– Это не дерево. Это ее природное имя. Что оно означает, неизвестно. Но это как раз неудивительно. Здесь, в Аварисе, вообще преудивительное смешение имен. Есть египетские, есть хеттские, вавилонские, имена кочевников шаззу, но большинство не принадлежит ни к какому языку. В этом, наверное, есть умысел, но он мне непонятен. Это неудобно, ибо, не зная, что означает имя, не знаешь, как относиться к человеку.
Сетмос-Хека кивал.
Первый раз он отправился в мраморный павильон на берег пруда днем. После окончания часа молитвы и часа трапезы. Что ему нужно было от этой женщины, он не смог бы объяснить. Просто действовал по своему многолетнему обыкновению – пытался проникнуть поближе к тому, кто занимает особое, центральное положение.
На тропинках чудесного сада ему попадались разнообразно одетые служанки – госпожи заставляли их рядиться в привычные глазу одеяния. Одна несла кувшин, другая ларец, третья венок. Кто-то из них озабоченно торопился, кто-то рассеянно слонялся. Все они кланялись Сетмосу, как носителю синего одеяния.
Миновав пальмовую рощу и тамарисковые заросли на берегу затененного ручья, Сетмос поднялся на выгнутый каменный мостик и увидел перед собой дом предательницы. Он стоял на небольшом всхолмии, чуть прячась в яркой зелени и дивно отражаясь в зеркале пруда вместе с обступившими его деревьями. Против ожидания, он не заметил вблизи ни одной служанки, хотя, по его разумению, Бесоре полагалось их до полудюжины.
Сетмос не торопясь поднялся по склону холма, удивляясь своему нарастающему волнению, ибо глаза не усматривали никаких поводов для оного. Дом Бесоры представлял собой куб, сложенный из кусков хорошо обтесанного розового туфа, обнесенный по периметру круглыми колоннами. Ни на колоннах, ни на стенах не было никаких изображений. В стене за колоннами чернел прямоугольный вход. Изнутри не исходило никакого дыхания жизни. Дом выглядел заброшенным.
Гость остановился, не решаясь войти и оглядываясь. Обошел строение по кругу, нашел древний на вид жертвенник с грубо выбитым углублением посередине и желобом для оттока крови. Над камнем столбом стоял мушиный рой. Совместный гуд, издаваемый жирными, звонкими мухами, был здесь правящим звуком. Неподвижный воздух сдвинулся, и ноздрей сочинителя запахов коснулся дух загнившей в жертвеннике крови. Испытывая сильнейшее желание удалиться, и быстрым шагом, Сетмос тем не менее вошел внутрь, заранее кривясь, готовя себя к любой неприятности.
Внутри было не слишком темно, под потолком залы имелось несколько узких вертикальных окон, как в финикийском лабазе. Справа у стены возвышалось сооружение, похожее на алтарь, слева у стены была длинная, широкая каменная скамья. На ней лежал спиной ко входу закутавшийся в плащ огромный человек. «Человек» – так именно и подумал Сетмос, ибо мысль его не смогла назвать лежащее женщиной. Таких видывать ему не приходилось, перебери хоть все странствия. Шесть, а то и семь локтей в длину. И торчащие из-под плаща ноги с такими жилистыми икрами.
Но, если это мужчина… Ему никак не положено быть тут! То, что кутается, лишнее доказательство, что на скамье запретный гость, проникший сюда тайно и не желающий, чтобы его разглядели. У госпожи Бесоры завелся сожитель?! Но из каких мужчин, если им здесь не положено бывать?! Может, это кто-нибудь из «царских друзей» прилег отдохнуть после того, как отдал долг Аварису? Нет, сам себя одернул Сетмос, такого не бывает. Они никогда не задерживаются и на лишнее мгновение и очень боятся, что их заподозрят в желании задержаться, ибо это и позор, и подозрение в возможном предательстве.
Сделалось так тихо, что стало слышно мушиное пение над окровавленным жертвенником там, снаружи.
