– Помни, если вас догонят люди Андаду или просто схватят стражники на дороге, они обвинят тебя в похищении мальчика и в нарушении приказа Апопа. Никаким твоим словам не поверят, – сказал на прощание Птахотеп, благословляя своего полководца.
Дни здешних обитательниц были заполнены в основном приятными заботами. С утра омовение в душистых водах, потом длительный туалет – у каждой был набор полированных бронзовых зеркал, шкатулки с драгоценностями и прочие необходимые вещи, а служанки, перед направлением в пределы великого сада, обучались гардеробным и косметическим навыкам. Вслед за этим, по желанию, можно было помолиться – у жилища почти каждой из матерей стоял истукан божества, которому она поклонялась у себя на родине. Этому не только не чинилось препятствий, это поощрялось. Женщины по своей природе богобоязненнее мужчин и страстнее в богопочитании. Некоторым, особенно вавилонянкам, удавалось убедить себя, что, живя здесь, в гареме, они тем самым как бы служат своим телом божеству родины. Иные даже воображали себя жрицами, сами резали куриц, ягнят на жертвенном камне или сжигали кучи цветов в дни праздников. Совершали они это со всей серьезностью, сливаясь с божеством в мистическом экстазе, скрытом или буйном, в зависимости от обыкновений культа или своего характера.
Вся середина дня была посвящена визитам. Меж отдельными участками не было никакой ограды, и поэтому Ива без труда перебиралась к Ветле, и они целыми часами лепетали своими длинными листочками, обсуждая произошедшее и происходящее вокруг. У кого из деревьев появилась новая служанка, кто плодоносит, кто примеряет новые украшения, дарованные в обмен на принесенные царству плоды.
Во время таких визитов съедалось множество фиников в меду и выпивалось немало легкого просяного пива, особенно в тех случаях, когда собиралось три-четыре собеседницы. По вечерам устраивались катания в лодках на пруду, звучали лютня и флейта, а сразу после захода солнца вступали пернатые и сверчковые исполнители. Одеяло трелей покрывало ручьи и рощи. И так продолжалось бо́льшую часть месяца, кроме тех дней, которые, для каждого дерева отдельно, вычисляют особые писцы. В эти дни вечера и ночи, наиболее подходящие для зачатия, в гарем являются «царские друзья», дабы отдать свою дань Аварису.
Между собою все эти госпожи были не равны положением. По каким причинам одна возносится над другою, понять было не так-то легко. Имело значение достоинство дома, из которого она прибыла. Явившиеся из царских дворцов, ощущали себя выше тех, кого привезли из домов княжеских, жреческих или купеческих. Не говоря уж о простолюдинках. Но тут много было и путаницы. Скажем, родная дочь влиятельного князя или правителя города числила себя ничуть не ниже двоюродной племянницы какого-нибудь незначительного царя. Кроме того, имело значение то, как оказалась женщина в гареме. Те, кто по всем правилам вышел замуж за одного из «царских друзей», относились снисходительно к выкраденным с родины. Имели значение и отличия, полученные уже здесь, в Аварисе. Чем больше здорового потомства приносила та или иная, тем увереннее она ощущала себя. Она получала подарки, штат ее прислуги рос, дом украшался. Кстати, как заметил Сетмос, не имело значения, кого в потомстве было больше, девочек или мальчиков. Родившиеся в гареме девочки ценились. Какая-то их часть, подрастая, оставалась здесь же в качестве прислуги, вышколенной и надежной, совмещая прислуживание с подглядыванием и подслушиванием. Они были подлинными детьми Авариса и служили ему искренне. Бо́льшая часть служила воспитательницами в большом «Доме детства», куда направлялись все дети, отнимаемые от только-только выкормивших их матерей. Кто-то, может быть, служил царству вне гарема.
Но для положения среди товарок большое значение имели и личные качества. Воталу, когда Хека завел с ним разговор на эту тему, сначала не слишком-то его понял – его мало что интересовало помимо работы, потом все же посоветовал присмотреться к госпоже Бесоре. Даже он, вечно уткнувшийся в свой операционный стол нелюдим, обратил внимание на эту женщину.
– Кто это?
– Когда-то она была всего лишь Дикий Шиповник с маленькими розовыми цветочками, теперь ее боятся не только служанки, соседки, но даже и писцы предпочитают лишний раз не появляться возле ее мраморного павильона. Ей разрешено даже иметь собаку.
