Царь крикнул, непонятно к кому обращаясь, и сразу тело лежащей на камнях ладьи заскрипело, задергалось и медленно поползло к краю обрыва. Все ладьи этого города подчинялись Апопу как живые. Но сейчас это открытие скорее насторожило, чем позабавило мальчика. Они слишком определенно приближались к обрыву высотою не менее чем в двадцать локтей! Плавучие суда – это одно, но совсем другое дело – летучие! Власть Апопа велика, но сердце, маленькое мальчишеское сердце, билось? как птица в силке. Мериптах покосился на царя. Тот, властно прищурившись и не мигая, смотрел вперед, над носом своего нового судна, дрожание факельных огней отражалось в зрачках.
Нос ладьи выступил за границу каменного берега. Мальчик зажмурился, готовясь перевернуться и рухнуть вперед. Но ничего подобного не произошло. Равномерный скрип царапал его слух, побуждая отворить зрение. Было страшно. Мальчик открыл глаза и ахнул – ладья полностью, всем корпусом уже висела над ярко освещенной поляною там внизу. Не только висела, но, покачиваясь, двигалась!
Мериптахом овладевало стремительное уверывание в то, что они, и правда, не упадут, и радость, перемешивающаяся с благодарностью, бурлила в нем.
– Я должен кое-что тебе пояснить насчет той истории, про двух путников.
Мериптах лишь мельком глянул в сторону Апопа. Ему сейчас не было дела ни до каких слов или путников. Он смотрел по сторонам, удивляясь количеству и мощи светильников в стенах этой громадной, открывшейся взору чаши; смотрел вниз, на ее округлое дно, где действительно текли в разных направлениях ручьи и вытягивались причудливой формы пруды, громоздились полоски и кучки холмиков, размазывались пятна песка, росли густые, низкорослые кустарники и виднелись там и сям небольшие и побольше сооружения из глины, маленьких обтесанных камней. Немного похожие… На что? На те песочные городки, что он вместе с задушенными Бехезти и Утмасом возводил на берегу Цветочного канала. Только эти были побольше и выстроены куда умелее, и выглядели лучше и сложнее. Ступенчатые пирамидки, наклонные пилончики храмов, плавно изгибающиеся зубчатые кольца стен, башенки, ворота, даже маленькие пальмы росли в крохотном дворе миниатюрного дворца. На глади пруда как будто цепочки торчащих из лаковой воды белых платочков. Паруса! Что все это такое?! Мальчик обернулся к своему спутнику. Тот не стал дожидаться, когда прозвучит вопрос, сам начал говорить:
– Это наш мир, Мериптах. Все реки, горы, моря, все страны и города. Мы проделываем над ним тот самый путь, что проходит солнце, вставая на востоке, чтобы достигнуть запада. На языке жителей Черной Земли это называется путь ладьи Ра. Но мы сейчас с тобою в ладье Апопа.
Мальчик осторожно перешел от борта ладьи к борту, пробегая восхищенным и недоверчивым взглядом по искусственным всхолмиям, поблескивающим углам заливов, замысловато изогнутым ручьям.
– Не одну тысячу лет люди путешествуют, многие гибнут, некоторым удается вернуться, некоторые оставляют после себя записи об увиденном. Огромную часть библиотеки – ты был там – составляют свидетельства путешественников. Часто они похожи на выдумки, иногда они скучны или бестолковы, однако в каждом есть полезная крупица. Если разобрать их внимательно и сопоставить свидетельства, соединить вместе бесчисленные карты, можно увидеть единую великую карту. Еще в годы моей юности, будучи «царским другом» в правление Хиана, я занялся этим делом, и результат многолетнего труда перед тобой. Вернее, под тобой. Там все соразмерно – реки и страны. Только города увеличены пропорционально в шестьдесят раз, иначе бы они представляли собою лишь кучку камешков на берегу ручья.
– Мы летим по небу?
– Да, Мериптах, если хочешь, пусть это называется так. Мы оставили за спиною мрачный мир Загроса, неприютного нагорья, откуда время от времени является дикая сила, чтобы овладеть время от времени слабеющим межречьем.
– А что там, за нагорьем?
