Вслед за повозкой шли молчаливой шеренгой четверо мужей, явно принадлежащих к обществу Рехи-Хет. Двое в синей, один в желтой одежде и один весь в черном, как и одноглазый глава содружества. Нетрудно было догадаться, что мужи суть ученые, доставляющие свое, несомненно громадное, открытие.
Судя по переговорам сидящих рядом, Хека понял, что слух об их приближении, после полугодичной экспедиции, уже давно достиг города, но только сегодня утром они вошли на окраину Авариса. Было рассчитано, к какому часу неотвратимые буйволы добредут до места научных собраний, и к этому часу подгадали общий сбор.
Угрюмые лоснящиеся звери вытащили длинную, двухосную повозку с высоким, длинным и мокрым ящиком на каменную площадку перед лицом вставшего собрания. Буйволы медленно цокали, копыта чуть разъезжались на гладком камне, колесные ободы с хрустом давили мелкие камни.
Ученое собрание загомонило, словно завидев то, о чем давно и много говорилось.
Палка погонщика щелкнула правому буйволу между рогов. Повозка и не думала останавливаться. Буйволы шли себе и шли. Первым нашелся кто-то из охранников Апопа. Он подбежал сбоку и двумя ударами меча перерубил постромки. Повозка остановилась. Буйволы же проследовали дальше, словно и не заметив потерю поклажи, продолжив переставлять ноги в том же ритме.
Горбоносый вождь науки глянул выжидающе на царя. Тот позволил. В то же мгновение сразу шестеро человек подлетели к ящику с топорами и ножами. Быстро и ловко вскрыли внешний кожух, скроенный из четырех бегемотовых шкур. Под ним был деревянный пихтовый ящик, и он поддался умелым ударам, затем – толстый слой ячменной соломы, опять кожа. Скоро вокруг повозки лежали горы мусора, и обнажилась сердцевина – сбитый из драгоценного сидонского кедра ящик. Он был вчетверо меньше первоначального ящика, но вполне достаточный, чтобы уместить в себе полного человека.
Апоп встал с кресла и подошел вплотную к повозке. Мериптах следовал за ним. Сбиваясь в толпу, приблизились почти все члены ученого собрания. Кроме торговца благовониями, осторожно просеменившего в противоположном направлении, делая вид для охранников, что по нужде.
Царь внимательно и даже ласково посмотрел на кедровый ящик, коснулся его пальцем. Никто больше не посмел этого сделать. И, наконец, кивнул.
Сразу четыре бронзовых топора саданули по углам ящика. Он развалился.
В нем не оказалось ничего.
Лужа воды.
В полной тишине Апоп поместил в нее руку:
– Попробуй, Мериптах, она еще холодная.
Тут же было громко объявлено глашатаем ученого совета: доказательство того природного факта, что вода в некоторых случаях может иметь форму и состояние камня, придется отложить до следующей экспедиции.
Львенок-сосунок, не более чем двухнедельный, недовольно мяукая и чуть пошатываясь, бродил по маленькой песчаной полянке, заглядывая под кусты. Время от времени он присаживался на хвост, топорщил несоразмерно большие светлые усы и хлопал огромными глупыми глазами.
У края полянки лежал большой круглый нубийский щит. На нем, по традиции воинов этой варварской страны, был нарисован свернувшийся питон. Краски были еще совсем свежими и яркими, поэтому змей казался живым.
Львенок снова мяукнул и пересек полянку в направлении щита, остановился, принюхиваясь, поглядел по сторонам, как бы ища совета и объяснения, что это такое.
– Мать отказалась его кормить, стая бросила его на краю деревни. Какой-то крестьянин решил, что его надо доставить мне. Он все равно погибнет.
Апоп и Мериптах стояли на довольно высокой площадке. Таких было устроено несколько в главном дворцовом зверинце, дабы можно было с удобством наблюдать здешние животные диковины.
Нубийский щит вдруг шевельнулся. От свернувшейся пестрой массы отделилась голова и стала быстро вытягиваться в сторону львенка. Тот сделал неловкий шажок назад и чуть завалился набок. Голова змея резко раскрылась, обнажая узкую пещеру с торчащими сверху и снизу кривыми зубами. И уже через секунду щенок льва уже по плечи канул в этой пещере. Все это происходило совершенно бесшумно. По длинной пестрой трубе проходили судороги, и с каждой новой змей чуть дальше надевался на рыжее тельце с беспомощно поджатыми лапами.
– Пойдем, Мериптах.
Царь отвернулся, отошел немного в сторону и сел на скамью без спинки в тени огромного жасмина. Мальчик покорно присел рядом, продолжая глядеть туда, в сторону невидимого теперь бесшумного животного обеда.
