— Да, только частями. Боюсь, моей зарплаты сразу на все не хватит.
— Твое дело, — он высморкался на траву. — Я оказался прав. Это дело плохо пахнет. На первый раз тебя лишь предупредили. Во второй может не повезти.
— Пусть он еще наступит, этот второй раз.
Глазки хорька сузились.
— А ты упорный. Ну, двинули. Только предупреждаю: если я еще раз увижу проклятый джип, то поверну домой.
— Ладно.
Мужчины сели в салон. Пострадавшая «Ауди» безропотно покатила к Морскому.
Село Морское славилось своими песчаными и галечными пляжами. Издавна толпы отдыхающих слетались сюда, как мухи на мед. И многие из них понятия не имели, что за селом находится исправительная колония и сотни заключенных работают кирками и лопатами в каменоломнях.
У входа в Морскую исправительную колонию сегодня было многолюдно. Как поняли журналист и адвокат, в учреждение приехали сестры из соседнего монастыря во главе с настоятельницей, привезли подарки и то, что смогли приготовить в обители: борщ, выпечку, салаты и котлеты.
— Их продукты тоже будут досматривать? — поинтересовался Пименов.
— Все проходят тщательный досмотр на наличие запрещенных предметов, — откликнулся адвокат.
— И часто их навещают монашки?
— Теперь практически в любой колонии есть своя церковь, — ответил Бессонов. — Заключенные могут обратиться к Богу.
Александр зажмурился и представил эту картину. Горят свечи, пахнет ладаном, а на стенах развешаны иконы — наверняка все, как в любой другой церкви. Однако есть и отличие — у каждого прихожанина на груди бирка с фамилией и инициалами. И сидящие за особо тяжкие преступления надеются на милость Божью. Было бы их раскаяние искренним… Журналист задумался, и защитник толкнул его в бок:
— Проходи.
Оказавшись на территории колонии, Бессонов вдруг преобразился на глазах. Из трусоватого человечка он превратился в серьезного опытного защитника, предъявил необходимые документы и представил журналиста:
— Мой секретарь. Будет присутствовать на допросе.
Майор, принимавший мужчин, наклонил голову:
— Не возражаю. Вас проводят в комнату для свиданий.
Худощавый лейтенант с красными воспаленными глазами привел Пименова и Бессонова в небольшую комнатку со столом и стульями.
— Располагайтесь, — сказал он. — Заключенного сейчас доставят.
И действительно, Руслан появился минут через десять. Конвойный исподлобья взглянул на адвоката:
— Пятнадцать минут.
Когда он вышел, захлопнув дверь, Александр посмотрел на Вербату. Тот съежился на стуле и нервно хрустел пальцами. По всему было видно, что в тюрьме ему приходится несладко. Со слов Татьяны журналист представлял себе совсем другого человека, крепкого, уверенного в себе и бесстрашного, какими обычно и бывают дальнобойщики. Перед ним же сидел отощавший измученный мужчина с бледным лицом, заросшим щетиной, с черными полукружьями под глазами и ссадинами на щеках.
— Значит, вы Пименов? — обратился он к Александру. — А вы мой новый адвокат.
Бессонов замахал руками:
— Скорее, он ваш защитник. А я всего лишь его пропуск к вам, — он демонстративно отодвинул стул в угол и принялся читать какую-то книгу.
— Мне выпала возможность встретиться с вами, Руслан, — начал журналист. — Поверьте, сделать это было нелегко. Только благодаря Максимову мы сейчас здесь.
Вербата наклонил голову:
— Понимаю. Все же у Максимова есть совесть.
— Случаются такие ситуации, — вставил Александр, но водитель не дал ему договорить:
— Случаются. И я не исключаю возможности, что и вы откажете мне в помощи.
— Никогда, — бросил Пименов, однако дальнобойщик снова его перебил:
— Это мне уже обещали. Не говорите «гоп», пока не перепрыгнете.
— Хорошо, — сдался журналист. — Но давайте побеседуем о деле. У нас мало времени. Расскажите мне обо всем.
