Обречённая полностью

Утром, еще не до конца проснувшись, я в замешательстве забываю о случившемся. Я одновременно думаю: «Пора бы будильнику прозвонить» и совершенно не волнуюсь об этом, потому что хочу спать дальше.

Но воспоминания тут же затапливают сознание. Сегодня снова не будет занятий, а я уже тоскую по скучной, нормальной жизни.

Я шарю в поисках телефона. Еще точно рано, будильник бы только прозвенел. Наверное, я сбила себе биологические часы, и теперь они разбудили меня.

От Лукаса пришло сообщение несколько минут назад.

Лукас: Угадай, что я сегодня видел под окном?

Я: Не знаю. Что?

Лукас: Угадай.

Я: Летающую кастрюлю. Большого говорящего кролика, белого и пушистого. Хм… своего брата-близнеца, о котором раньше не знал.

Лукас: Нет, нет и нет. Я видел это…

Чуть позже приходит фотография.

Я в ужасе смотрю на экран. Огромная металлическая штука, которой точно не место на обычной лондонской улице. То есть раньше было не место. Теперь же через дорогу видны сожженные магазины, всюду руины и скелеты машин. Приходится моргнуть пару раз, чтобы понять – мне не чудится.

Это танк. Обычный военный танк, который стоит на улице у Лукаса под окном.

Я: Мне не кажется?

Лукас: Ты видишь танк?

Я: Да.

Лукас: Если у нас не групповая галлюцинация, то это правда танк.

Я: Что он делает?

Лукас: Сейчас? Подожди, проверю… Ничего. Просто стоит с угрожающим видом. А поблизости бродит парочка военных – кажется, они заняли магазин вниз по улице и теперь просто слоняются вокруг. Когда он тут появился прошлой ночью, с улицы все разбежались. С тех пор очень тихо.

Я качаю головой. Думаю, в городе он не один. Что делает армия на улицах Лондона?

Я уже печатала ответ, когда телефон в руке зазвонил, и я вздрогнула. Мама. Еще и восьми нет. С ума сойти.

Я нажала «ответить».

– Привет. Что случилось?

– Прости, дорогая, я знаю, что еще рано. Нам нужно подготовиться ко встрече с прессой – выезжаем через пару часов. Совместное заявление премьер-министра и твоего папы, команде Грегори быть обязательно, как и семье Армстронга. Поднимайся, Пенни скоро принесет тебе новое платье, если, конечно, его сумеют доставить. Если нет, придется придумать запасной план, – в голосе появляются панические нотки. – Ну же, поторопись, Саманта.

– Хорошо. Пока.

Пришло еще одно сообщение от Лукаса.

«Ты тут или испугалась размеров моего танка и грохнулась в обморок?»

Я: Не грохнулась. Но дела зовут: нужно подготовиться к дурацкой пресс-конференции. Следи за танком.

Лукас: Обязательно. Повеселись.

– Кажется, ты куда-то собираешься.

– От скуки я бы точно так наряжаться не стала, – буркнула Сэм и поправила подол платья, бледно-голубого и блестящего, подходящего к глазам. Она выглядит изумительно и в то же время так непривычно.

Сэм пристально на меня посмотрела:

– Что-то не так?

– Мы говорили с Пенни об организации похорон для папы.

Она касается моей руки.

– Наверное, очень тяжело с этим сейчас разбираться.

– Никуда не денешься. Мне здорово помогают твои родители, что очень щедро с их стороны.

– Послушай знатока. Деньги для них ничего не значат. Вот сочувствие и поддержка – куда сложнее. Они выбрали простой путь.

– Сэм! – воскликнула я пораженно.

– Просто не нужно лишней признательности. Я рада, что они помогают, но деньги для них – пустяк.

– Ты так и не сказала, куда собираешься.

– Новое правительство, – она вскидывает брови, затем прищуривается, – выступает с заявлением. А на фоне должны стоять обожающие семьи.

– Интересно, что они скажут.

– Понятия не имею. Я училась ни на что не реагировать. Давай попробуем.

Во взгляде появилась уверенность. Сэм пригладила волосы, выпрямилась и, сцепив впереди руки и чуть подавшись вперед, будто с жадным вниманием, надела искусственную улыбку.

– Отлично. Хм-м, что ж, посмотрим… Вводится обязательная военная служба. – Она даже не дрогнула. – А как насчет призыва в армию в пятнадцать? – Никакой реакции. – Хорошо, у тебя получилось. Надеюсь, тебя это не слишком измотает.

Сэм погасила улыбку и привалилась к дверному косяку.

– О, будет точно не просто. Но я больше волнуюсь о том, что скажут.

Я кивнула.

– И я.

Она взглянула на меня.

Даже на каблуках Сэм все равно ниже меня. Она склоняет голову набок.

– Спасибо, Ава.

– За что?