Обречённые на падение полностью

Её присутствие как-то странно влияет на всю обстановку, словно в стаю вернулся вожак и никто не смеет ослушаться или подать голос. Было бы глупо отрицать, что я ощутила от неё мощную энергетику и волевую хватку, которой она и держит членов семьи.

Джон приглашает сесть за стол, который накрыли, судя по всему, к моему приходу. Я сажусь на одно из четырёх свободных мест и оказываюсь справа от отца, который сел с узкой стороны стола.

– Она успокоится, – заверяет он.

– А это…

– Жозель. Моя жена и мать Мередит и Роя. Извини, что сразу вас не представил, как-то это всё…

Жозель. Уже прослеживаю связь между мамой и ей.

– Ничего, – перебиваю я. Я даже рада, что выдалась минутка поговорить наедине. – У меня, как ты понимаешь, много вопросов.

– Да, конечно.

Кажется, ему так же неловко, как и мне.

– Думаю, теперь ты понимаешь моё негодование от того, что Вивьен не сообщила мне. Ты должна была с детства быть готовой к тому, что тебя ждёт.

– А ты прям уверен, что я тоже… ну… – в голове произносить вопросы было легче.

– На девяносто пять процентов. Но лучше всё-таки быть готовой, если это произойдёт.

Соглашаюсь кивком.

– А почему приборов только три, если у вас двое детей?

– Рой уже несколько лет с нами не живёт, в этом году заканчивает колледж.

– Так значит, я… – возвращаюсь мыслями к светлому волку на поляне. – Это больно?

Джон ставит локти на стол и скрещивает пальцы, разминая в раздумьях руки.

– Да.

Мне даже нравится, что он говорит начистоту. Хотя бы буду знать к чему готовиться.

– Первый раз точно. Но нельзя сказать, что обращение у всех происходит одинаково.

Он облизывает пересохшие губы, собираясь с мыслями.

– Организм интересная штука, он устроен так, чтобы максимально увеличить шансы на выживание. В какой-то момент мозг просто отключается и абстрагируется от боли, а когда сознание возвращается – всё уже позади. И вот этот момент, когда он отключается, он у всех разный. Кто слишком восприимчив к боли, он может отключиться буквально сразу же. Некоторые, наоборот, помнят весь процесс целиком.

Невольно морщусь.

– Как роды, – Жозель входит в столовую и садится напротив мужа. – Там тоже – как повезёт.

До меня доносится тонкий шлейф бергамота. Отца удивляет это сравнение, он разводит руками и кидает беспокойный взгляд на пустующий стул.

– Она скоро присоединится, – женщина с большими кольцами в ушах, особенно подчёркивающими острые скулы, нацеливается на меня. – Как тебе Хосдейл, Джейн?

Эм…. Что? У нас есть более серьёзные темы, которые нужно обсудить, а ты спрашиваешь меня нравится ли мне этот убогий городок?

– Сыро. Серо. С… – осекаюсь, – странно?

Хозяйка дома беззаботно смеётся и накладывает себе салат, потом передаёт миску мне. Не рискую отказываться и накладываю себе тоже, из вежливости. Всё-таки меня позвали на ужин, как оказалось, а не просто побеседовать.

– Да, ты верно подметила. Здесь и сыро, и странно. Ты, наверное, вообще сбита с толку. Не представляю каково это, узнать свою настоящую сущность в таком зрелом возрасте.

– Но я ещё не уверена, что мне это передалось.

– Что-то мне подсказывает, что передалось… – задумчиво тянет она и жестом обращается к Джону. – Ты сегодня не голоден?

Он отрицательно мотает головой над пустой тарелкой, и я замечаю, что его лицо слишком серьёзно. Что волнует его сильнее: то, что я свалилась на голову, или то, что Мередит так всё восприняла? Я прекрасно понимаю, что прибавила им лишней мороки, но отягощать их своим присутствием у меня в планах не было.

– А нас, таких, много?

Жозель ухмыляется. Она хитро косится на Джона, от чего он тяжело выдыхает и выдаёт:

– Прилично.

Очень исчерпывающий ответ.

– Конкретно в округах Хосдейла одна стая. Наша. И нас здесь около тридцати человек.

Я неконтролируемо округляю глаза.

Он сказал тридцати?!

– И Джон наш альфа, – гордо добавляет Жозель. – Вот почему Мередит так взбесилась. Она боится, что роль вожака перейдёт не к ней. – Она запивает красным вином. – Не обижайся на неё.

Мысли сумбурно выталкивают друг друга из головы, пока не остаётся только одна, и её я озвучиваю:

– Это что, значит, что роль альфы теперь должна перейти ко мне?

– По сути, да… но ты же не хочешь этого, верно?

Вопрос с ответом. Её интонация даёт понять, что я должна согласиться. К счастью для нас обеих, наши точки зрения на этот вопрос совпадают. Какой из меня альфа? Это же, вроде, защитник стаи, если правильно помню из уроков биологии. Я даже себя до конца не знаю, поэтому о взятии других под крыло и речи быть не может.

– Она ещё не может до конца знать, чего на самом деле хочет, – строго вмешивается Джон.

Видимо, ему уже надоело объяснять это дочери и теперь он не желает повторять всё с женой. Жозель с нескрываемым удивлением уставилась на мужа.

– У неё должен быть выбор, – добавляет он.

Она пару секунд задумчиво смотрит в стол, а потом мило улыбается и произносит «да, само собой».