И я стала этим. Молочно-белым морем, ядовитым и липким. Кроваво-красным воздухом, душащим любую энтропию, любую инаковость. Я ощутила под ногами вибрацию биогранита, пропустила ее сквозь себя, сквозь свое тело и свою музыку и стала и фанитом тоже. Ветер больно рванул мои волосы, но я подалась ему навстречу, становясь ветром, становясь песней. Кинжал одного из темных полоснул по горлу оливулской девчонки, все так же отчаянно сжимавшей слишком громоздкое для ее рук оружие; ее жизнь, короткая жизнь смертного существа, рванулась прочь из безвольно упавшего тела. И тогда я стала еще и Смертью. Я позволила всему новому растечься по моему телу, от ступней до кончиков крыльев, до кончиков волос – и понятие «тело» потеряло всякий смысл.
Я стала тем, что не давало мне меняться, и… изменилась. Изменила самую сущность ловушки, в которую поймали нас темные, изменила ее так, что теперь любая перемена в их телах, будь то простое движение или короткая мысль вызывала в окружающем мгновенную «пожирающую» реакцию. Пятеро, наседавшие на меня с обнаженными мечами, с воем откатились в стороны, а я рванулась туда, где еще четверо угрожающе приближались к двум эль-ин, упрямо застывшим над неподвижным детским телом. Раненый оливулец склонился над ней, мелькнул оранжевый цвет растения-аптечки. Значит, еще не все потеряно, еще можно успеть…
«Клиническая смерть…» – успокаивающе шепнул чей-то голос.
Слова мелькнули в моей голове, пустые и бессмысленные, а тело уже скользнуло между оливулцами и приближающимися к ним оскаленными демонами, похожими на чудовищ из фильма ужасов. Я замерла на полусогнутых ногах, резанув воздух перед собой мечом, уши прижаты к голове, клыки обнажены, а в многоцветных глазах плавится безумие – еще одно чудовище, только очень рассерженное. Сделала резкое круговое движение левой рукой, наматывая на запястье крылья, как можно было бы намотать плащ, превращая их в небольшой, но очень плотный щит. В пальцах все еще блестела смертоносная аакра.
– Ну, – голос хриплый, не мой. – Кто первый?
Они бросились, точно поняв, что теперь наконец-то я буду стоять насмерть, а не ускользну, не уйду от схватки с дьявольской ловкостью истинной вене. Взлетела рука со щитом, ловя один из клинков, в то время как отчаянно ругавшийся Сергей отбросил еще два, рядом зазвенел металл – все оставшиеся в живых эль-воины умудрились оказаться рядом, прикрывая меня с двух сторон и сверху.
Ледяной жар – аакра мелькнула, слишком стремительная, чтобы быть замеченной, и под ее ударом защитные экраны одного из темных разлетелись разноцветными брызгами, а сам он тут же оказался изрешечен вылетевшими из-за спины импульсами биобластера. Еще удар, затем – метнуть ужасающее оружие изменения, послушно взрезающее все препятствия и впивающееся в плоть потрясенного темного, а в руке уже материализовалась новая аакра, и еще удар изменениями, так что сам воздух, сама ткань пространства встают на дыбы и набрасываются на безумных захватчиков. С воем, с яростным шипением они откатились, меняя боевые формы, затягивая раны. Все-таки это действительно были демоны – даже тот ад изменчивости, что я спустила, они умудрились как-то заблокировать, выжили, мгновенно, почти без паузы организовали новую атаку. Теперь уже верхом на последнем десятке акул, страшные, быстрые, злобные. Я разжала пальцы, роняя меч и кинжал, вскинула руку, стремительно переструктурируя крылья в новый вид оружия. Это – начальная ступень чародейства. Искусства, которым я никогда толком не владела, но сейчас, едва ли не впервые в жизни, в пальцах послушно материализовалось именно то, что нужно, причем без всякой помощи имплантата, до предела нагруженного отражением магических атак. По сигналу Сергея (а кто, вы думаете, нам сказал, как надо бороться с кавалерийской атакой?) мы все вскинули длинные, напитанные ядом и чарами смерти пики, и акулы, не успев ни затормозить, ни развернуться, напоролись на эти зубья. Пику рвануло из моих рук, почти вывернув запястья, пусть даже я в последний момент и усилила их новыми мышцами. Откуда-то сбоку, из шеи наколотой мной зубастой акульей башки выросла еще одна, не менее зубастая и акулья, и попыталась меня цапнуть, за что и была тут же отрублена соседом справа. Тут, кажется, яд начал наконец действовать, и тварь успокоилась, но с ее спины прямо мне на голову свалился ощетинившийся сталью темный, в моих руках откуда-то вновь оказались Сергей и аакра, взвыли столкнувшиеся в воздухе клинки…
