Через несколько минут я припарковал «Эль Камино» и вошел в парадную дверь… И тут же замер, увидев сидящих на лестнице Леви и Остина. У их ног лежала моя сумка с одеждой.
Братья смотрели в пол. Но, услышав, как открылась дверь, Остин поднял голову, на лице его застыло каменное выражение.
– Что все это значит? – спросил я, ощущая, будто температура в комнате упала градусов на пятьдесят.
Остин поднялся на ноги и, скрестив руки на груди, спустился к подножию лестницы.
Когда я взглянул ему в глаза, то увидел, что в них застыла боль. Я почти шагнул вперед, чтобы обнять его за плечи и спросить, в чем дело, но недоброжелательный взгляд брата приковал меня к полу.
Остин поднял ногу и поставил ее на мою сумку.
– Сегодня утром я был на рыбном рынке, Акс. На том самом, где, по твоим словам, ты работал. – У меня от лица отхлынула кровь. – Да, Акс. Но администраторы рынка понятия не имели, о ком я говорил.
Остин взглянул на Леви. Тот опустил голову, вцепившись руками в волосы.
Я открыл рот, намереваясь объяснить, но…
– Я не мог в это поверить, Акс, поэтому обошел все рынки, какие только смог отыскать. Никто о тебе не знал. Ни на одном из них. Какой-то парень вспомнил, что видел человека, по описанию похожего на тебя. Кажется, он видел, как ты околачивался поблизости, но уж точно не работал. – Остин взлохматил темные волосы, глаза его блестели. Снова встретившись со мной взглядом, он продолжил: – Я решил, что произошла ошибка. Наверняка, ведь мой брат изменился. Он вышел из тюрьмы на пять лет раньше, и вел себя примерно. Стал совсем другим парнем. От жесткого Холмчего, которым он был прежде, ничего не осталось. – Остин прерывисто вздохнул, и его лицо покраснело от боли.
Я шагнул вперед.
– Я…
– А потом я вернулся домой, убеждая себя, что, черт возьми, все не так, молясь об этом. И вошел к тебе в комнату. Я надеялся, что ты будешь там и сможешь все это объяснить. Но тебя, как всегда, не было. Поэтому я начал рыться в твоих вещах, ища причину, по которой ты мне солгал. Ты месяцами обманывал всех нас!
Остин сунул руку в задний карман джинсов и вытащил второй пакетик дури, купленный мной после той игры. Должно быть, я оставил его в джинсах.
Внутри все упало. Я тут же понял, о чем они подумали.
– Ты опять торгуешь, Акс? После всего? – Лицо Остина исказилось от боли и гнева. Он бросил пакетик к моим ногам.
Взглянув на наркотик, я ощутил, что мне трудно дышать. Когда я поднял голову, Остин смотрел на меня. Весь гнев его исчез, и на лице читалось лишь сильное разочарование. Но я не мог ничего сказать. Происходящее просто не укладывалось в голове. Ведь я пришел сюда сегодня, чтобы сообщить им о своей выставке. А вместо этого братья попросили объяснить, почему я не был на рынке и откуда у меня дурь. Конечно, они сразу же подумали о худшем.
Внезапно Остин подтолкнул спортивную сумку к моим ногам.
– Я искал тебя сегодня, чтобы сообщить новость. Ты станешь дядей, Акс.
Сердце забилось быстрее… Остин станет отцом.
На моих губах расплылась чертовски радостная улыбка, но Остин этого не заметил. Он не отрывал взгляда от пола.
– Я больше не могу оставить тебя здесь, Акс. Теперь у меня появились заботы поважнее. – Он бросил на меня взгляд темных глаз. – Тебе нужно уйти. Я не могу допустить, чтобы мою жену и ребенка втянули во все это дерьмо, связанное с бандой и продажей наркотиков… У моего малыша будет лучшая жизнь, чем у нас… Я не стану подвергать всех опасности.
Леви поднял голову, его глаза налились кровью, лицо побледнело. Он бросился вверх по лестнице.
– Лев… Я могу объ…
Леви замер на ступеньках, но не оглянулся.
– Ты поклялся мне, что не сделаешь ничего, способного нас разлучить. Я впустил тебя, снова открыл свое сердце, а ты все испортил! Я обрел тебя, Акс… и теперь вновь потерял… – бросил он и исчез из виду. Остин повернулся ко мне спиной и начал подниматься вслед за Леви.
Я ощутил, как по венам заструился настоящий страх, и, шагнув вперед, позвал:
– Ост…
Но наступил прямо на валявшийся под ногами наркотик, и эта чертова дрянь разлетелась по всему полу.
Остин, услышав, как лопнул пакетик, вздохнул и, не оборачиваясь, проговорил:
– Просто уходи, Акс. Проваливай, черт возьми…
В этих словах звучал такой холод, что все мое тело заледенело. Я взглянул на рассыпанную у ног дурь и ощутил лишь стыд… за тот момент слабости, несколько недель назад, когда купил этот наркотик.
Но я чертовски злился, что меня даже не выслушали.
Братья не позволили мне говорить.
Я развернулся и, оставив сумку с одеждой лежать на полу, выбежал из дома. Я чувствовал, как голова шла кругом.
О чем я вообще думал, когда вернулся сюда?
С меня хватит. Черт возьми, пора прекратить попытки все исправить.
