Я подняла глаза на него и его лицо было умиротворённым. Он верил в нас и мне очень хотелось поверить в его слова.
– Спасибо, это такой чудесный подарок. Я тоже кое-что приготовила, – рука потянулась к коробке побольше под елкой, и я протянула её парню.
Он открыл и увидел внутри все нужное для его работы, новые краски и кисти, которые, как обещал продавец были лучшими, хотя я мало в этом понимала. Но я буквально обошла все магазины, чтобы заполучить самое лучшее. Эйдан так широко улыбнулся, заглядывая внутрь, что я коснулась его ямочки на щеке, и не сдержанно прильнула к ней губами.
– Подумала, что это тебе всегда будет нужно. Пожалуйста никогда не оставляй любимое дело.
– Не переживай, любовь моя, – он будто пробовал новое прозвище на вкус, но с его уст и еще его бархатистым шепотом это выходило довольно потрясающе. – Я не оставлю то, что я люблю.
Крепкие руки сжали меня в своих объятиях, и я уже сидела на его стороне. Он пальцем шатнул игрушку, висящую на елку, и я обомлела.
– Это же та, что ты купил в магазине! – заверещала я громким шепотом.
– Для тебя.
Мои ладошки подхватили еще, и бабочка внутри закружила свой снежный танец. Завораживающее зрелище.
Повернувшись через плечо, я столкнулась с его полным серьезности взглядом. Лицо подсвечивал теплый свет огней. Его футболка сидела на нем свободно, отчего он казался еще чуть больше, а открывшиеся татуировки придавали ему мужественности.
– Для особенного человека, – добавил он и его пальцы легки на мое бедро, вновь придвигая к себе, чтобы наши лбы столкнулись. Губы застыли в нескольких сантиметрах. – Я смотрю на тебя и понимаю, что никогда не буду готов отпустить тебя, – он говорит серьезно и тихо, чтобы эти слова слышала лишь я. Отчего по телу пробегаются мурашки.
– Тебе не стоит об этом думать, – подцепляя пальцами его подбородок, я трусь носом об его, когда она прикрывает глаза. – Я верна своему выбору.
Он с рычанием прижимает мое тело, явно довольный ответом. И укладывает мою голову себе на колени, пока водит по моим волосам. Трепетное забытое чувство.
– Ты сказал, что мы не будем заглядывать в будущее, но давай кое-что проясним, – начала я и заметила его вскинутые брови, наблюдающие за мной с интересом. – Наш дом. Я надеюсь, что когда-нибудь мы съедем с квартиры. Я бы хотела, чтобы наши дети жили, как мы. Иметь задний двор, и сад было бы неплохо. Может заведем ещё одну собаку, или кошку, как думаешь? – я взглянула на него и его грудь беззвучно подскочила. На лице застыла блаженная ухмылка.
– Знал бы я несколько лет назад, что, когда-то Милли Смит будет также лежать на моих коленях и говорить о доме и наших детях… – он затих, чуть слышно фыркнув своим словам.
– Я просто рассуждала… Наверно и правда тороплюсь, – я хотела встать, но рука Эйдана остановила меня. Он встал и поднял меня на руки. Мы вернулись на диван, и я вновь лежала на нем, в самом теплом месте в этом доме.
– Не хотел пугать тебя такими разговорами, забегая вперед. Но рад, что ты разделяешь мои мысли.
– Правда?
Он кинул.
– У моих детей будет самая лучшая мама, – отозвался он и я усмехнувшись легонько стукнула его кулаком в грудь. – Я серьезно. А у меня самая лучшая жена.
Я подняла голову и прядь волос упала на глаза. Его рука убрала её, а вторая придвинула меня выше, чтобы наши губы сомкнулись.
– А пока мы будем жить сегодня, – он получает мой кроткий поцелуй. – Просто оставайся со мной сейчас.
Пальцы ног врезаются в теплый песок и сощурив глаза, я пытаюсь читать рукопись. Точнее первую часть будущей книги Милли. Мои уголки губ поднимаются, когда я читаю о той женщине, что она описывает.
В её героине столько стойкости, веры и непоколебимости для тех времен, что описываются. Тогда у женщин практически не было никаких прав, но этому было её не сломить. Именно благодаря женщинам со стержнем, к ним не относятся как к прачкам и красивым вещицам, которые должны красиво говорить и улыбаться, чтобы угодить мужчинам.
И я был однозначно с ней согласен. Женщины приносят в этот мир самое лучшее, что мы можем только получить. Они дарят нам жизнь, дарят тот свет, что заставляет нас жить, приносят в нашу жизнь наших детей. И лишь благодаря одному взгляду любимых глаз, мир кажется не таким уж и дряхлым местом.
Отложив бумаги, я оглядываю Милли сидящую на коленях у берега. Солнечные лучи играют на её коже теплым светом. Её округлый живот омывают волны. Светлый сарафан промок и прилип к коже. И от этого она еще более прекрасна.
С недавних пор, мы стали приходить сюда. Так захотела сама Милли, и я даю ей время, чтобы она посидела в одиночестве у воды. Говорит, что это её успокаивает, и порой я вижу, как она что-то бубнит себе под нос и улыбается. Возможно она говорит с малышом, а возможно с сестрой, что, как ей кажется, где-то там и слышит её.
Ей стоило больших трудов подойти к воде и тем более коснуться её. Первое время она просто стояла там, и мы уезжали, но потом она решилась. И я полностью понимаю, учитывая, что её состояние сразу улучшается в несколько раз. Поэтому пару раз в месяц мы наведываемся сюда.
