Прошло полтора года, с нашего совместного рождества и 8 месяцев, как она сказала мне: “Да”. А сейчас мы уже, как пять месяцев ждем нашу девочку, которая стала для нас весьма приятной неожиданностью. Но я благодарил все и вся, как только узнал об этом.
Мы не смогли удержаться и узнали сразу же, кто у нас будет. Почти сразу единогласно отказалась от гендерной вечеринки, когда услышали сердцебиение в кабинете у врача. Хотя после все же устроили небольшую вечеринку созвав всех родных.
После этого я больше думать, ни о чем не мог, как о моей жене и дочери, что вот-вот появится на свет. И я должен был сделать их жизнь лучше.
Теперь пришла пора подарить и мне тот самый подарок, о, котором Милли даже не догадывается. Мне приходилось брать лишние заказы до ночи застревая в студии. Я много работал, чтобы лишний раз увидеть, как она запищит от восторга.
Я продал квартиру в городе и купил дом, тот самый, что она часто описывала мне в своих разговорах. Милли никогда не говорила напрямую, какой именно хочет дом, ничего конкретного, но из кратких разговоров и картинок в пинтерест, что она часто показывала со словами: “Когда у нас будет большой дом, нам нужны эти подушки на диван” или “Было бы славно иметь большие окна, выходящие прямо в сад, представляешь, как летом в доме будет много света”.
Она никогда не просила меня о большем, чем я мог дать, но я ни за что не откажусь от того, чтобы позволить себе дать еще больше. Моя девчонка этого точно заслуживает.
Я видел, как она изменилась. Как вместо кофе по утрам она стала пить полезные коктейли, состоящие из одних витаминов. По утрам, когда она просыпалась и жаловалась, что больше не может спать на спине, я гладил её сонную по животу, помогая принять удобную позу. В ночи, когда её мучал токсикоз и она сидела часами у унитаза, я упирался в её спину, чтобы ей стало легче. А утром она вставала, чтобы приготовить мне завтрак, что-то бурча под нос, даже, когда ей не нужно было на работу, которую я просил оставить на время, но она лепетала, что сидеть дома без дел ей не нравится. Поэтому с помощью Меган она умело руководит всеми делами. Я повторял словно попугай, чтобы она больше отдыхала и высыпалась, и что я вовсе не безрукий и она может поваляться еще немного, на что получал отказ и то, что ей нравится заботится обо мне.
Она делала слишком много – и я хочу быть ей равным. Милли заслуживала самого лучшего, что есть в жизни и я постараюсь ей это дать. Моей жене и матери моего ребенка.
Я пытаюсь скрыть затейливую улыбку, но Милли оборачиваясь замечает её. Махнув рукой, она широко улыбнулась и закинула голову назад, позволяя локонам упасть на спину.
А у меня щемило сердце, от того, как сильно я её люблю.
Спустя часа два, мы переодевшись сели в машину и направились в место, которое я ей пока не раскрыл. Сказав, что это будет небольшой сюрприз. И она чуть не выудила у меня информацию, пока гадала, что это место: ресторан или может быть галерея, в которые мы часто заглядывали, поскольку там были и мои картины.
Милли умоляла, чтобы это был не ресторан, потому что на ней было короткой светлое платье и кеды.
Я громко хохотнул, но так и остался держать язык за зубами. Пока мы почти не подъехали, и я попросил надеть ленту на глаза. Хотел завести её внутрь и лишь там позволить снять повязку.
Она послушалась и осторожно выведя из машины, я взял её за руку, помогая подняться по ступенькам.
Двухэтажный светлый дом в стиле кантри с большой зеленой лужайкой и клумбами цветов. Эркерные окна, которые позволяют вместить в себя так много света, что даже у Милли может вызвать приступи мигрени.
Едва мы ступили на первую ступеньку, она тут же пошатнулась, но я не убирал руку с её спины, удерживая на весу.
– Эйдан, если ты меня привез в какое-то кафе или другое людное место, из которого сейчас выпрыгнут все наши друзья, скажи мне, иначе мне придется родить от страха сражу же, – предупредила она, выставляя руки вперед, чтобы удержаться на всякий случай. Но я обвожу руки вокруг её талии и кладу на живот, мягко целуя в шею. – Хотя здесь очень тихо.
– Нет, милая. Подожди еще буквально минуту и все увидишь, – я открываю дверь и веду её вперед, кладя ладони на живот, чтобы он не коснулся ни одного угла. И мягко подталкиваю грудью в спину, ощущая, как она напряжена.
– Итак, – мы останавливаемся у самого входа. Я снимаю повязку, и она протирает глаза, пытаясь оглядеться. Когда мы встречаемся взглядами, она ничего не понимая хмурит брови и поглядывает из стороны в сторону.
– Что это все значит? Куда мы приехали? – она выглядит такой растерянной, и я уверен, что до сих пор не понимает, где мы.
– Домой, – тихо говорю я и придвигаюсь к ней, чтобы поцеловать.
Она начинает ходить по кухне, светлой и просторной. Застывает в конце тумбы у окна и смотрит прямо на лужайку перед домом, где стоит наша машина. Затем будто все еще не веря шмыгает мимо меня по коридору в гостиную.
