Я следую за ней и замечаю, как она застывает в середине пустого пространства, где еще нет мебели. Ей взгляд упирается на окна в пол, которые можно с легкостью которые и выйти в сад. Это солнечная сторона и поэтому, все вокруг озаряется светом и теплом, касаясь её ног.
Милли стоит спиной ко мне и будто не дышит. И я с беспокойством, что вдруг ей не понравилось оказываюсь рядом, проводя по длинным волосам.
Медленно поворачивая голову, я сталкиваюсь с её залившимся слезами глазами. Она шмыгает носом и хлопает глазами, заставляя слезы катится по щеке. Я испуганно оглядываю её лицо и оказываюсь впереди, чтобы ухватить его.
– Тебе не понравился дом? Милли, болит, что-то? – я не на шутку встревожился, когда она даже не улыбнулась. Я был почти уверен, что сделал, что-то не так, пока она не заговорила. Тихим, надрывным голоском.
– Это наш дом? – чуть ли не всхлипывая уточняет она.
– Наш, – отвечаю я довольно резко, но мягче.
– Как ты узнал? – её нижняя губы подрагивает, когда она вновь переводит взгляд за спину. – Мне всегда хотелось именно такой дом. А свет, он везде, Эйдан. Здесь даже дышать легко, – она наконец улыбается краем губ. И теперь я начинаю замечать, как глаза загораются от восторга.
Конечно же я не стал ей признаваться сразу, что шерстил ей сохранённые пины. Собирая по кусочкам её идеальное представление о доме. И могу поклясться, что видел почти похожий пин, на нашу гостиную. Именно поэтому едва я переступил порог этого дома в первый раз – понял, что это то, что я не могу упустить.
Я целую каждый сантиметр её лица, чтобы она успокоилась, и Милли наконец начинает улыбаться, забыв о слезах. Она ходит кругом и осматривается, даже сняв кеды, пробежалась по траве в небольшом саду.
– Нашей девочке, тут точно понравится! – кричит она, пока я стою, опершись в проеме и с улыбкой наблюдаю за ней. Милли, замечая это, подбегает ко мне и крепко целует в губы.
Я не могу удержаться, и стискивая её в своих руках, осторожно не давя на живот. Зарываюсь в глубь её сладких губ и застываю в этом моменте. От неё так вкусно пахнет, сладкой карамелью.
– Спасибо, любимый, – она прижимается своим лбом к моему и робко целует. – Я не могу выразить словами, как мне здесь все нравится. Но, где ты взял деньги, мы же даже не откладывали, – беспокоится она.
– Я продал квартиру и брал много дополнительных заказов, – поджав губы уверяю я и не расцепляю объятий.
– Так вот, где ты пропадал, все это время по вечерам.
– Теперь не придется, – хитро улыбаюсь я.
Она вскидывает бровь и морщится от солнца.
– Пойдем, ты еще верхний этаж не посмотрела, – я веду её за собой. Босыми ногами, она ступает за мной, оглядывая все вокруг. По пути разглядывая рамки с фото, что уже развешены в коридоре. И её особое внимание привлекает та самая фотография в белой рамке. Где нас подловил тот самый фотограф с “особенными взглядами”. И спустя время, мы все-таки смогли признать, что и правда там мы выглядим вовсе не как просто друзья. Мы буквально растворились друг в друге.
– А там что? – она указывает на две двери в конце коридора.
– Позже, – я, оборачиваясь и замечаю её любопытный взгляд. Мне приходится подавить улыбку.
Мы оказываемся наверху, и я иду впереди, открывая дверь в еще одну светлую просторную комнату.
Здесь стоит только кроватка и маленький плюшевый коврик рядом. Лучи попадают прямо на её босые ноги, когда она подходит к кроватке и пальчиками проводит по деревянной перегородке.
Я замечаю, как глаза заливаются светом, чем-то блаженным и чистым. И она вскидывает взгляд на меня.
Милли молчит, но я вижу в её взгляде больше, чем она может сказать. Любовь и благодарность. Она счастлива и переполнена эмоциями.
– Здесь еще пока ничего нет, но я хотел бы, чтобы ты все обставила, как тебе хочется.
– Мне здесь так нравится. Жду не дождусь, когда она будет ходить здесь вместе с нами, – она двигается к другому окну, в конце стены. – Здесь она могла бы играть, а там мы поставим небольшой диванчик, чтобы было удобно её укачивать и читать перед сном.
Я наблюдаю за тем, как она ходит по комнате и с нескрываемым тихим восторгом описывает обстановку в комнате нашей дочери. Это заставляет меня улыбаться, не отрывая взгляда.
– Комната довольно просторная и возможно, когда-нибудь ей придется делить её с братом или сестрой, или еще одним братом и сестрой, – я медленно приближаюсь к ней, говоря это с призрачной ухмылкой. Видя, как её глаза округляются, глядя на меня, а губы искажаются в хитрой усмешке.
– Дайте мне для начала первого родить, а там посмотрим, – она хохочет, когда я обнимаю её со спины и касаюсь заветного места за ухом.
– Напротив есть еще одна комната, места всем хватит.
– Вот только не нам. Келси говорит, что у них с одним, едва хватает получаса на тишину друг с другом. А тут ты говоришь о братиках и сестричках, – весело хмыкает она, пока я целую её теплую кожу у ключиц.
– Наши дети всегда будут знать, что самая главная женщина в моей жизни – это их мама. И ей я должен уделять особое внимание. И пол часа, как я знаю её, точно не устроят.
