Не в силах больше бороться с этим, полностью поглощенный ею, я отпустил ее, яростно входя в нее. Горячие потоки моего желания наполнили ее. Мои бедра дернулись, и я стиснул зубы — интенсивность моего оргазма была шокирующей.
Я опустил голову к ее волосам, вдыхая цитрусовый шампунь, смешанный с опьяняющим ароматом нашего секса. Я глубоко вздохнул. Сделав несколько судорожных вдохов, я попытался замедлить неконтролируемое биение своего сердца.
Через мгновение я оторвался от Джоанны и посмотрел на ее лицо. Она была раскрасневшейся, блестящей, но с мечтательным взглядом и мягкой улыбкой.
Стеснение в груди вернулось. Я убрал ее спутанные волосы с лица. Я хотел рассказать ей все.
— Ты такая красивая, — произнёс я. После того, как я смог сориентироваться, я приблизил свои губы к её и сказал единственные слова, которые мог произнести мой рот: — Я соврал тебе.
— Ты такая красивая, я соврал тебе.
Я моргнула, глядя на Линкольна, всё ещё пытаясь найти связь между разумом и телом.
Линкольн Скотт всё ещё был тверд внутри меня, моё тело гудело от последствий лучшего секса, который у меня когда-либо был. Жесткие линии его тела до сих пор прижимались ко мне, мешая сформулировать мысль.
— Подожди, что? — начала я, внимательно глядя на него. Я попыталась выровнять дыхание.
Линкольн подвинулся, осторожно выходя из меня, и разместил бедра рядом с моими.
— Пожалуйста, не возвращайся домой, Джоанна.
Мое лицо вспыхнуло от его слов, и, как обычно, трепетание в животе при использовании моего полного имени вернулось.
— Давай немного вернёмся, — сказала я. — Ты солгал мне?
Линкольн опустил глаза.
— Я солгал тебе, — снова сказал он, — когда ты спросила меня, означают ли что-нибудь мои татуировки.
Когда он признался, на меня нахлынула волна облегчения. Говоря это, он слегка приподнял предплечье, обнажая свои испорченные и сломанные татуировки.
— Вот эта, — я снова взглянула на его руку, — раньше была крыльями Валькирии, — его глаза искали мои, когда в моём животе расцветало тепло.
Я протянула руку вверх, проводя ею по бугристой и неровной поверхности. То, что когда-то было великолепными, четко очерченными татуировками, теперь стало пятнистым, сломанным и почти неузнаваемым. Во мне смешались бурлящие эмоции печали и желания.
— Так ты их читал? Мои письма? — слезы выступили в уголках моих глаз, и мой голос стал хриплым от эмоций. Я проглотила образовавшийся комок.
— Вот почему я называю тебя только Джоанна, а не Джо. Так ты подписывала каждое письмо. — Линкольн провел рукой по моему телу, кладя ее мне на бедро.
Мои глаза блуждали по его точеному лицу — по его щетине, по его прямому носу, по его острой челюсти, по его голубым глазам. Потрясённая, я все еще не могла говорить и снова тяжело сглотнула.
— Я подумал, не ты ли это, когда мы встретились в баре, — продолжил он. — Но понял наверняка, когда мы разговаривали в поездке. Всё в тебе привлекало меня, и я просто знал.
Всё ещё поглаживая его руку, обводя очертания поблекших розовых шрамов и чернил, я спросила:
— И те письма так много значили для тебя, что ты сделал татуировку крыльев Валькирии?
— Джоанна, эти письма значили всё.
Мое тело затрепетало от его слов. — Но ты так и не ответил мне. Обратным адресом был Женский клуб. Я могла получить твои письма.
— Я знаю, — сказал он, выдохнув. — Я не могу этого объяснить, — Линкольн слегка покачал головой. — Сначала я подумал, что твоё письмо было случайностью, просто приятная разовая акция, которая сделала ту неделю менее одинокой. Но потом… они продолжали приходить. Я с нетерпением ждал их, жаждал их.
Интенсивность в глазах Линкольна была яростной, и мои соски напряглись в ответ. Неужели такой мужчина, как он, действительно говорил о такой девушке, как я?
Когда я молчала, он продолжил:
— Я искал тебя, когда вернулся. Я долго искал. Когда я не смог найти тебя, я почти убедил себя, что каким-то образом выдумал все это, что я действительно был еще более испорченный, чем все думали.
Я подвинулась и положила обе руки ему на лицо. Он глубоко вздохнул, закрыл глаза и положил голову на мои руки.
— Линкольн, я здесь.
Он опустил свое тело и поцеловал меня, снова переместив свой вес на меня.
— Пожалуйста, скажи мне, что ты не уезжаешь, Джоанна. Я знаю, что все сложно.
— Я останусь, — прошептала я, проводя руками по его затылку и густым волосам. Я улыбнулась, все еще не совсем веря, что этот великолепный мужчина просит меня остаться. Я понятия не имела, где я собираюсь остановиться — вероятно, я могла бы позволить себе неделю или около того в мотеле — и что
· · • ✶ • • • · ·
— Эта кровать чертовски отстойная.
