Ему не нужно было смотреть, чтобы понять, когда она покинула залу. Не нужно было оборачиваться, чтобы увидеть, как, отделавшись от разочарованно поджавшего губы эльфа, она поспешно выходит прочь, брезгливо отирая о подол касавшуюся его ладонь. Не нужно было смотреть на досадливо изменившееся лицо Леграна, где на мгновение появилось выражение обожравшегося кота, которому вдруг не дали съесть еще одну мышку. Или встречаться с ним взглядом, чтобы понять, насколько же зол сейчас оставшийся с носом эльф. Не нужно слышать в собственной голове настойчивый голос директора, советующий не тянуть с неприятным и закончить этот вопрос как можно скорее. И даже не нужно искать выскочившую в парк беглянку, потому что ее образ и так был способен вести его за собой, а все посторонние звуки упорно гасились бешеным стуком ее испуганно колотящегося сердца.
Она знала...
Маг сжал челюсти.
Она все знала. Не могла не спросить у подружек, когда он сказал об Инициации открыто. Она просто не могла... не должна была оставаться в неведении. И не могла не бояться того, что долгий вечер когда-нибудь все же закончится. Где-то здесь. С ним. Сегодня. Почти что сейчас...
Проклятье! Как же сильно бьется ее сердце! Как громко оно стучит, перекрывая своим грохотом все остальные звуки! А перед глазами так и дрожит красная ниточка, по которой ее легко можно отыскать в любом месте, в любой щели, в любой норке, куда она попытается спрятаться, чтобы избежать неминуемого позора.
Всевышний... за что ты так с нами?! За что терзаешь меня и ее?!
Он зажмурился, отчаянно пытаясь не видеть магический указатель, но это было выше его сил. И уж, конечно, выше сил постепенно удаляющейся от него девушки.
Вот она медленно вышла в парк, словно безразлично прогуливаясь. Вот неторопливо идет по пустынной дорожке, глубоко вдыхая чарующие ароматы ночи и рассеянно посматривая по сторонам. Вот кивает кому-то, кто уже бродит в обнимку с обретенной подругой. Вот пригубляет вино, в которое заботливо добавлена вытяжка из саранеллы, сильно дурманящей голову и буквально заставляющей исходить сладкой истомой. После этого мало кто может устоять, не бросившись в объятия заботливого кавалера. Редко кто сознает, что это влечение - не само по себе. Вот и ее сердце почти сразу начинает биться быстрее, на щеках с новой силой вспыхивает румянец, в руках возникает взволнованная дрожь. Но это отнюдь не приносит радости.
Ни ей, ни ему.
Вот она гладит горестно склонившийся со стены игольник, лаская и просительно прижимаясь щекой в надежде на защиту и помощь. Затем со вздохом отстраняется, отчетливо понимая, что именно над этим роком Шипик не властен, а потом тихо шепчет прощальные слова, медленно отступает в тень и проскальзывает под вьюнком в Оранжерею, так же печально тронув зеленые листья.
Вот снова куда-то идет, медленно оглядывая высокие стены. Ненадолго возвращается в опустевший корпус первогодок, словно желая взглянуть, каким же он стал после ее ухода. Вот для чего-то ненадолго спускается в подват. но лера Ваилона там нет - именно сегодня он взял выходной и на пару дней умчатся к жене в деревню.
Вот снова она проходит тем же путем, а следом за этим из Хранилища доносится странное возмущение... маг без всякого удивления чувствует колебания потревоженного Источника и новым вздохом понимает, что удивительно серьезно отнесшийся к его просьбе Марсо надолго усыпил повзрослевшего и окрепшего метаморфа. Потому что иначе нельзя. Потому что иначе он не позволит даже прикоснуться к своей хозяйке. А уничтожить его сейчас... нет. Альварис не простит, поэтому пришлось искать другой выход.
Странно даже, что Марсо так легко согласился. Хорошо, что он сразу подумал об Источнике и предупредил, что иначе просто не справится. Хорошо, что он так много узнал за свой трудный век, и просто невероятная удача, что сварливый дух все же относится к обездоленному полукровке даже немного по-родственному.
Вот снова перед его внутренним взором появляется тонкая ниточка Айры — теперь она медленно удаляется от корпусов, постепенно приближаясь к наружной стене и безошибочно направляясь в сторону портала, который он недавно ей показал. В последние недели им приходилось часто пользоваться. Каждый раз она терпеливо дожидалась, пока пройдет он, затем проходила сама, а потом неустанно держалась бок о бок, соблюдая негласные правила виаров, чтобы никто и никогда не подумал, что она способна подпустить его так близко, как позволила по незнанию в первый раз.
