Он несильно вздрогнул, когда перед внутренним взором стремительно пронеслись картины недавнего прошлого: корабль... пираты... рабство... кандалы, которыми кто-то приковал его к палубе... тяжелое весло, от которого буквально разламывается спина... насмешки, удары, свист кнута над головой... рвущаяся кожа на лопатках, кровавые брызги, болезненные стоны несчастных, кому не повезло познакомиться с кнутом Зега слишком близко. Затем - девушка... красивая и удивительно похожая на его умершую сестру... и идущий за ней Кратт, губы которого медленно расползаются в предвкушающей усмешке...
Вэйр тихо охнул от внезапно пронзившей голову боли.
Корабль... вязкий туман... путающий мысли и заставляющий сдаться на милость пленившим его людям. Дикая злость... нет, уже ярость, стремительно перерастающая в самую настоящую ненависть. Мгновение забытья, в котором он вдруг нащупывает внутри себя какую-то опору. А потом - странный покой. Полное погружение в это новое чувство. И какая-то необъяснимая уверенность в том, что он может абсолютно ВСЕ, пришедшая к нему от плещущегося за бортом, пока еще спокойного моря.
Внезапно он вспомнил многое: свою злость, испуганные крики матросов, неистовую решимость уничтожить это проклятое судно; послушно ревущее море за кормой; вздымающийся до самых небес черный водяной вал; рушащиеся мачты; бешеный свист встречного ветра, неумолимо гаснущий от удара о спокойную стену его холодной ярости; странное равнодушие к тому, что случится; расширенные глаза незнакомого мага... молодого... ненамного старше его, с которого в последний момент слетел низко надвинутый капюшон. Свое неистовое желание его убить. Вместе с Краттом, Зегом и всей послушной ему кодлой, из-за которой было поломано столько судеб. Ему в тот момент было чуждо сострадание, он забыл, что такое милосердие. В какой-то миг Вэйр даже забыл, что является человеком, и стал настоящей стихией - бурной, неуправляемой и бесстрастной.
Он уничтожил корабль. Да, юноша теперь вспомнил и это. Как вспомнил и то, с каким безразличием смотрел, как исчезает в пенящихся волнах фигура молодого мага и как послушное самому Вэйру море безжалостно перемалывает сломанные доски, человеческие тела, включая не успевшего отпрыгнуть Угря, вырванные с корнем весла...
Тогда ему было неважно, что станет с ним самим. Тогда он не помнил о том, что где-то рядом есть те, кому нужна его помощь. И совсем не думал, что наверняка погибнет. Зато сейчас хорошо вспомнил, как в самый последний момент, когда чудовищный вал был готов накрыть его с головой, неожиданно увидел перед собой глаза матери и клятвенно обещал ей вернуться.
Может, поэтому, а может, еще по какой причине, но с его губ в тот миг сорвался какой-то неразборчивый хрип. А потом, вместе с искренним сожалением и желанием никогда больше не видеть женских слез, в груди появилось какое-то странное чувство, как если бы его вдруг настойчиво позвали. Потянули за собой. Подсказали, что делать. Вложили в его уста слова чужого языка и, подарив еще одну крохотную толику сил, помогли уцелеть. Следом за этим раздался оглушительный грохот, по глазам ударила яркая вспышка, а потом... потом он оказался здесь, почему-то живой, и потрясенно смотрел на чудом уцелевшего друга, придерживающего за плечи растерянную и очень красивую девушку.
Вэйр осторожно огляделся и только сейчас сообразил, что находится в каком-то шалаше. Грубовато сделанном, наспех укрытом густым лапником, неказистом, но вполне уютном. Правда, места здесь было немного - двоим крупным мужчинам и хрупкой Мире едва хватало, чтобы уместиться. Но зато так теплее. Все же, судя по завываниям ветра снаружи, погода была отнюдь не самой благоприятной. И даже тихонько потрескивающий костерок, разведенный Дастом в специально выкопанной яме, не спасал от холодного воздуха, неумолимо просачивающегося в шалаш сквозь ветки.
- Даст? - ошарашенно моргнул юноша.
- Да нормально все, - отмахнулся южанин, словно без слов понял всю глубину чувств потрясенного парня. - Ну, маг ты и маг. Чего тут такого? Странно только, что раньше тебя не заметили, ну да нам с того только польза - если бы ты не помог, мы бы не выжили. Да, Мира?
- Да, - шмыгнула носом девчонка. - Спасибо. Вам обоим спасибо. Вы мне жизнь спасли.
Вэйр с недоумением сел и только сейчас сообразил, что снаружи не слышны другие голоса. Ведь на судне было много людей. И на палубе, и в трюме... неужели больше никто не спасся?! Неужто он их всех...?!
- А Хиг где? - хрипло спросил он, откуда-то уже зная точный ответ. - И другие пленники?
Даст отвел глаза.
- Я больше никого не видел. И следов на берегу ничьих не нашел. Только мы трое.
- Но ведь Хиг... - Вэйр вдруг нахмурился, отчаянно пытаясь припомнить подробности. - Он же с нас кандалы снял! И с себя тоже! Хотя бы он должен был спастись!
