Что значит
– Тиган, как ты себя чувствуешь?
Я снова вздрагиваю. Черт, я не слышал, как она подошла ко мне. Док рассматривает меня с любопытством. Или с тревогой – сложно понять. И неважно. Все, что я только что услышал, меня убило. Я спешно отворачиваюсь, на глаза попадаются запястья в наручниках.
Докторша больше не пристает и разворачивается, собираясь уйти. Но, когда я думаю, что уже освободился от ее назойливого внимания к своей персоне, она резко останавливается и вновь оборачивается ко мне.
– Знаешь, эта девушка… Елена Хиллз…
Я поднимаю на нее пристальный взгляд.
Женщина немного отступает назад.
– Ты звал ее по имени сегодня.
Я хмурюсь. Да, я помню. Но не понимаю, к чему она клонит. Я смотрю на нее не моргая и поднимаю брови в ожидании продолжения. Докторша берет табурет на колесиках и усаживается рядом со мной.
– Кажется, ты звал ее на помощь. Обычно насильники так не делают. Большинство из них вообще отрицает существование своих жертв или утверждает, что те сами их вынудили. Но ты умолял ее прийти к тебе. Тиган, ты должен рассказать… что случилось тогда в лицее. Ты ведь не хочешь провести здесь всю жизнь? Ты знаешь, закон в штате Нью-Йорк бескомпромиссен по отношению к насильникам…
Она замолкает. Я снова отворачиваю голову. Я давлю большим и указательным пальцами на веки, чтобы не дать слезам вырваться наружу. Дышу рывками, и, как бы я ни сжимал кулаки, руки все равно дрожат.
– Тебе нужно поесть. Ты и без того не был особо упитанным, когда тебя привезли, а теперь еще похудел, – говорит док, меняя тему разговора. – Подумай хорошенько, и если тебе требуется помощь… Возможно, ты сможешь написать, просто дай мне знать. Я принесла тебе чистую одежду и жетон на телефонный звонок. Попробуй связаться с семьей.
Она скрывается из виду, а я остаюсь сидеть здесь, словно сопливый плакса. Доктор права, я должен ей открыться.
Я вспоминаю адвоката, он уже один раз приходил и точно вернется снова. Я никогда не смогу поделиться с ним историей своей жизни, мне не нравится его физиономия. Я могу воспользоваться телефоном, но выбора почти нет: наизусть я знаю только один номер. От одной только мысли, что придется звонить и разговаривать, внутреннее напряжение нарастает.
Я покидала кабинет отца с тяжелым сердцем. Все, что я смогла из себя выдавить, – какое-то бессвязное бормотание. Конечно, это не придало ему уверенности. Наверное, он подумал, что я не хочу помогать Тигу. Это совсем не так, но из-за угроз Джейсона я никак не могу и рта раскрыть. Ему опять удалось заставить меня молчать. Он до сих пор приводит меня в ужас, даже прикованный к больничной койке. Я ведь не идиотка, я знаю, что у него везде связи. Угрозы копа в самом центре полицейского участка – явное тому доказательство: он даже полицией может управлять. Я слишком сильно боюсь за Чева и свою семью, чтобы попытаться сделать хоть что-нибудь.
Я сказала отцу, что вернусь на занятия, но, по правде говоря, собираюсь дождаться звонка и сбежать. Вот уже неделю я терплю все эти взгляды, перешептывания и напряжение, которое повисает в воздухе, как только я появляюсь в коридоре. Мне нужно вырваться из всего этого, чтобы можно было дышать свободно. На сегодня мое терпение исчерпано.
Наконец звенит звонок. В тот же момент гомон, доносящийся из учебных классов, разрывает безмятежную тишину коридоров, и потоки учеников устремляются к выходу. Я иду вместе со всеми и прохожу через входные двери, попутно натягивая шапку. Сегодня очень холодно. Все разбегаются кто куда, кто-то толкается, кто-то просто проходит мимо, искоса поглядывая на меня.
