Я спускаюсь по лестнице, роясь в сумке в поисках ключей от машины, и, как только нахожу их, поднимаю взгляд и останавливаюсь, затаив дыхание.
Передо мной стоит толпа бейсболистов. Один из них толкает локтем соседа, и тот сразу перестает говорить. Они пристально смотрят на меня без тени улыбки. Мое сердце взрывается в груди, разбрасывая кругом обломки. Я замираю ровно на две секунды, прежде чем продолжить свой путь. Кажется, этот визуальный расстрел длится уже несколько часов. Я миную последний пролет и прохожу мимо них. Они не сводят с меня глаз. Направляясь к своей машине, я до боли сжимаю в руке ключи и прибавляю шаг.
У них у всех такой вид, будто они знают, что на самом деле произошло и что я должна молчать. Они ведь все на стороне зла – на стороне капитана их команды, Джейсона.
– Хиллз! – кричит один из парней.
Я иду быстрее.
– Эй! Хиллз, иди сюда!
До моей машины осталось всего несколько метров, сейчас нажму на кнопку открывания дверей. Я боюсь даже оглядываться назад.
Мотор заводится, я запираюсь изнутри и поднимаю глаза, снимая машину с ручного тормоза: пятеро бейсболистов бегут за мной. Меня охватывает паника, я пытаюсь тронуться, но машина глохнет.
Дрожащей рукой я снова поворачиваю ключ в зажигании и включаю первую скорость. Я даже перед лежачими полицейскими не притормаживаю и подпрыгиваю, проезжая их на полном ходу. Едва выехав на улицу, я прибавляю газу, увеличивая дистанцию между нами. С рекламных щитов с политической пропагандой «Голосуйте за Дэша» на меня обращен взгляд, кричащий, что я вовсе не в безопасности. И чем дальше, тем больше я убеждаю себя, что он способен на что угодно, лишь бы заставить меня молчать.
Не знаю, как долго и в каком направлении я ехала все это время. Я осматриваюсь, чтобы понять, куда попала.
Я быстро отвожу взгляд от этой ерунды, которой и названия-то не придумать, и смотрю на мост. Последний раз я пересекала его, когда искала Тига в Куинсе в его день рождения. И я ведь тогда нашла его в каком-то вонючем баре с этой уродиной. Я еще недоумевала, отчего мне так больно, но теперь все встало на свои места: я уже тогда была в него влюблена. Интересно, чем бы все закончилось, если бы я в тот раз не уехала. Он ведь выбежал вслед за мной. Может, он бы со мной заговорил? Извинился бы? Да уж… Мы ведь в те времена еще не были вместе. В тот момент он, наверное, задавался только одним вопросом:
Загорается зеленый. Я трогаюсь и вслед за предыдущей машиной проезжаю мост. Еще полчаса в дороге, и я оказываюсь в менее людном и оттого более тихом районе. Я без труда нахожу тот бар, в который он смылся в первый день учебного года. Я даже машину припарковала на то же самое место, где он тогда оставил машину Софи, пока она странным образом не исчезла. Какое было время!
Я толкаю входную дверь, в ответ она злобно скрипит, словно собирается оторваться. Внутри никого нет, в отличие от того дня. Впрочем, еще и одиннадцати нет.
Я прохожу внутрь. Справа от меня тянется длинная и грязная деревянная барная стойка, пахнущая пивом и крепким алкоголем. В маленьком зале впереди у противоположной стены стоит старый бильярдный стол и доска для дартса – чудо, что она еще не упала. Столы и стулья разбросаны как попало, один из столов стоит прямо у невысокой сцены. Тут же я обнаруживаю старую гитару, проигрыватель (почти такой же, как у папы) и три микрофона.
– Его здесь нет, но ты вроде и сама должна это знать.
Я вздрагиваю и, развернувшись, обнаруживаю прямо перед собой девушку. Это она работала за баром в тот вечер и, когда мы нашли Тига за кулисами с какой-то девкой, плюнула ему прямо в лицо. На ней довольно узкие джинсы с заниженной талией и короткая майка, открывающая пирсинг на пупке. Я смотрю ей прямо в глаза, стараясь не отвлекаться на кудри, торчащие во все стороны.
– Я… Да, я знаю, – мямлю я сдавленным голосом.
– Тебе чего? – холодно спрашивает она.
