Обретенная любовь полностью

Я собрал уже пять ящиков, а до конца смены осталось всего семнадцать минут. Черта с два я упущу возможность заполучить сигареты из-за того, что не успею доделать всего один ящик! Я ускоряюсь, хватаю доски из ведра и бросаю на верстак. Антон почти ничего не сделал: перед ним стоит один готовый ящик и куча начатых, но незаконченных. Ты действительно тупица, как я и думал. Не может даже пять досок гвоздями прибить…

– Здорово работать вместе, правда, Доу? – бросает мне он.

Я ни с кем не «работаю», осел, а тем более с тобой! Эта фраза застревает у меня в горле, так что я стараюсь не обращать на него внимания, сбивая первые две доски.

– Пятнадцать минут! – кричит Викинг.

Краем глаза я замечаю, как Антон опять начинает вертеть в руках свой молоток, пристально глядя на меня. Вот чертов псих! Я прибиваю третью доску. Проклятье, попал по пальцу, как же больно.

– Дыши, парень. Это ничто по сравнению с тем, что я собираюсь с тобой сделать…

Да закрой уже свой рот!

Я возвращаюсь к работе, пуская в ход поврежденный указательный палец. Это чертовски больно! Хотя знавал я боль и посильнее. Привык уже что ли? К черту это все.

– Твои дурацкие письма не выдержали встречи с огнем. Так жаль, твоя курочка столько сальностей там написала. М-м-м… Мне понравилось, – добавляет он.

Елена бы никогда не написала ничего подобного, мудак!

Я даже голову не поднимаю. Как частенько любила повторять Солис, лучшее нападение – это игнорирование. Или что-то подобное. Может, лучшая защита – это нападение? Черт, я уже не помню.

Проходят минуты, и мой последний ящик готов. Надо только покрыть лаком – и все: у меня будет жетон на сигареты.

Я не глядя размазываю лак, и Викинг кричит, что время вышло. Шесть ящиков. Они уродливые, но я все же сделал то, чего от меня требовали.

– Оставьте все на верстаках и отнесите инструменты обратно к стене, – объявляет Викинг. – Предупреждаю: если чего-то будет не хватать, никто отсюда не выйдет, пока мы не обыщем каждую дырочку.

Антон быстро убегает к стене. Мне бы очень хотелось швырнуть свой молоток ему прямо в голову, но, наверное, придется отложить этот план на будущее. Стоит подгадать более удачный момент, чтобы размазать его лицо по стене.

Парень, принимающий инструменты, забирает молоток у меня из рук.

– А гвозди где? – спрашивает он.

У тебя в заднице, осел. Я развожу руками. Я их все потратил, разве не очевидно? Он пристально смотрит на меня, а потом записывает что-то в журнал, я разворачиваюсь и застываю на месте. Антон протягивает руку за жетоном, который ему передает Викинг. Это что за чертовщина? Я подхожу ближе, и, когда равняюсь с верстаком, Викинг указывает на паршивые ящики Антона.

– Ты сегодня плохо трудился. Не поработал – жетон не получил.

Сукин сын, он забрал мои ящики! Антон с улыбкой засовывает жетон в карман. Викинг отходит к остальным. Антон, черт возьми, ты совершил очень большую ошибку. Он подмигивает.

– Хорошая работа, Доу, – скрипит он.

Гад двигается в мою сторону, чтобы обойти, но я успеваю схватить его за локоть. Иди сюда, урод! Я захватываю его руку и тяну ее к столешнице. Он настолько тупой, что позволяет мне запросто это сделать, продолжая хихикать. Давай-давай, не принимай меня всерьез!

Когда его рука натыкается на доску с двумя гвоздями, которую сам здесь оставил, он вдруг осекается. Я со всей силы давлю на его запястье, не сводя глаз с его лица. Антон не кричит, но его физиономия моментально меняет цвет. Он стоит, замерев, и я знаю почему: если его поймают на потасовке, ему будет запрещено работать.

Я мельком оглядываюсь на Викинга: он торгуется с каким-то типом, который собрал два ящика и хочет за это два жетона. Я обшариваю карманы Антона, не отпуская его запястья, и нахожу там свой жетон и еще один – на дополнительную порцию в столовой, которым он собирался воспользоваться в обед. Еда здесь, конечно, отвратительная, но после карцера я перестал быть излишне требовательным, так что пусть будет дополнительная порция, не стоит отказываться.

Антон натужно дышит, уставившись прямо на меня, по его лбу стекает пот, и я вижу, как он борется изо всех сил, чтобы не начать выкрикивать оскорбления, которые так и просятся наружу.

Я наклоняюсь к нему. В этот раз будет жаль, если слова опять не сложатся.

– Дыши, парень, это ничто по сравнению с тем, что я собираюсь сделать с тобой… – выдыхаю я и добавляю с ухмылкой: – Антон Горский.

Он сжимает зубы, и тут раздается звонок. У него не остается времени, чтобы перегруппироваться и защитить себя.

– Убираете рабочее место и на выход! – кричит Викинг.