Обретенная любовь полностью

Передо мной остался один человек. К счастью, он берет мыло и… презерватив. Черт возьми, что он собрался с ним делать? Я трясу головой, пока он благодарит охранника и отходит. Да, этому парню точно не помешает защита.

– Жетон! – плюет мне в лицо охранник за решеткой.

Я достаю жетон, не выпуская письмо из руки в другом кармане. Охранник оглядывает меня сверху, сверяется с экраном и рявкает:

– Где взял?

Я пожимаю плечами. Какая разница? У меня есть жетон. Всему Нью-Йорку интересно, где я его заполучил.

– Давай скорее, Немой! – ворчит следующий в очереди.

Охранник осматривает меня с подозрением и, не отводя глаз, опускает руку в стоящую рядом коробку. Оттуда он извлекает полную пачку сигарет. Дьявол, как же я мечтал об этом!

Он выдает их, отсчитывая по очереди.

Пошевеливайся, кретин!

Я забираю по одной, пока он считает себе под нос до десяти. Заполучив все, что положено, я скидываю их в карман к письму и ухожу. Приближается время прочесть послание от львицы в самом спокойном уголке этой тюрьмы – в моей камере.

Добравшись до конца коридора, я обнаруживаю троих гигантских мужиков, стоящих на посту у входа в мое логово. Первого я знаю, и ничего хорошего его рожа не предвещает. Это мистер «каждое воскресенье я провожу за отрезанием членов». С ними рядом суетится наркоман.

– Да я тебе клянусь, он не опоздает! Он каждый день возвращается в это время. Ну, он же насильник! Он скоро будет… А пока можешь отдать мне то, что обещал? Ну, давай! Давай кристаллы! – умоляет эта облезлая собака.

Его манера говорить напоминает парней в очень длительной ломке, из-за которой они готовы на все, лишь бы получить свою дозу. Я встречал множество таких, как он. Спустя какое-то время его будет так трясти, что он вполне сможет заменить вибратор для огромного темнокожего парня, с которым я познакомился в первый день. Уже сейчас он совершенно не может устоять на месте, постоянно озирается и ковыряет кутикулу. Он уже расцарапал себе все руки в кровь.

– Ты ничего не получишь, пока он не придет, идиот, – огрызается хирург по членам.

Лучше мне смыться, пока эти психи меня не заметили. Я отхожу назад, не издав ни звука, и разворачиваюсь. Похоже, письмам придется еще немного подождать. Я же не могу читать их где-то в коридорах, где каждый проходящий будет действовать мне на нервы. Ими нужно насладиться еще больше, чем сигаретой. С этими мыслями я отправляюсь на воздух покурить за старика Джо.

Для того чтобы засесть во дворе с сигареткой, нужно выполнить три условия: иметь сигареты, теплую одежду и найти охранника. Первым, очевидно, я уже разжился. Второй пункт сегодня особенно актуален: идет снег, и весь двор уже белый. Третий пункт никак не обойти: огонь есть только у охранников, заключенным запрещено носить с собой зажигалки.

Я достаю из кармана сигарету, перепроверив, на месте ли письма, и подхожу к охраннику.

– А! Немой! Ты наконец разобрался, как здесь все происходит?

Как происходит? Издеваешься, дурень! Это единственное место на планете, где вообще ничего не происходит! Словно нас заставили поставить жизни на паузу. Ты попадаешь в яму – и пусть весь мир подождет. Самое важное – сохранить свою жизнь и свое тело целым. Я, конечно, имею в виду то, что между ног.

Охранник усмехается собственной шутке и прикуривает мне сигарету. Я благодарю его взглядом и отхожу. Если хирург по членам вдруг явится сюда вместе со своим хвостиком-наркоманом, я смогу увидеть их издали.

Я делаю первую затяжку лишь после того, как сажусь. Черт возьми, как же это приятно! Давненько я так не наслаждался отравой для легких. Я выдыхаю дым, прошедший через мой организм, и смотрю, как он поднимается в зимнем морозном воздухе. Мир твоей душе, старик… Я тоже рад, что разделил это время с тобой. Если бы я не вел себя, как дурак, мы могли бы о многом поговорить.

Когда дым растворяется, я снова опускаю взгляд. Двор пуст. Я вспоминаю мою львицу. Скучает ли она по мне так же, как я по ней?

Не то чтобы мне хотелось возвращаться назад, но мороз и неподходящая обувь вынуждают меня это сделать. Обычно в такую погоду я не выхожу без куртки и ботинок. Я уже не говорю о шарфе с кепкой и капюшоном поверх. Ненавижу холод, он ассоциируется у меня с неприятными воспоминаниями. Чулан в сиротском приюте, чертова опекунша Милерз и все эти ночи, проведенные на улице всякий раз, когда я сбегал.