И та прошлая, безэмоциональная оценка: “Угловатое лицо, с четко-выраженными скулами. Чуть растрепанные вьющиеся каштановые волосы, с выгоревшими светлыми прядями на концах” — приобрела свои оттенки, особенные цвета. Превратилась в то, что я постоянно неосознанно искала в прохожих лицах.
Медленно стянула с себя куртку, и сняла обувь.
Карпинский продолжал наблюдать, не пытаясь начать. От меня не скрылось его замешательство. Он словно не знал, как подступить.
Поставив сумку на кухонный стол, обернулась, складывая руки на груди.
— Почему ты мне не сказал обо всём до суда? — разрушила наконец тишину.
Уголок губ дернулся, парень присел на подлокотник дивана.
— Я звонил тебе всё утро.
Ответа не нашлось. От Карпинского действительно было пропущено более десяти звонков. Я сама с ним так и не связалась после.
Отвела взгляд. Костяшками пальцев по инерции задумчиво провела по щеке.
— Расскажешь, как тебе удалось всё это откопать? — и сразу добавила, чуть смягчившись, — Ты снова меня спас. Хоть и не физически, но всё же… Помог добиться правды.
Парень долго рассматривал меня.
— Та записка, которую ты мне передала, всё началось с неё. — чуть прокашлялся, — Очевидная угроза в написанном смутила.
Матвей привстал, пересаживаясь на сам диван. Голова устало легла на мягкую спинку, а плечи расслабленно расправились.
— Помню, ты мне тогда отправил смс, что хочешь во всём разобраться. — кивнула.
— Да. — хмыкнул, — И попросил дождаться меня.
Смущенно выпятила губы.
— Твои сообщения слишком абстрактны. Мог конкретно написать, что мне следует делать. — выкрутилась.
— Вместо того, чтобы дождаться меня, ты поехала на этот фестиваль…
— Вообще-то, твои родители пригласили меня!
Карпинский резко выпрямился, хмуро глядя на мою персону.
— Когда тебе пишут угрозы, нужно быть в несколько раз внимательней, Марина. А не ехать в место, где ты довольно лёгкая жертва, да и ещё так глупо напиться.
Перед глазами пронеслись картинки, на которых Матвей шёл рядом с Алёной.
“Ведь именно из-за этого я поступила так, как он сказал…”
— Прости, я не привыкла, когда парень одним днём признается в чувствах, а на следующий гуляет с другой и о чём-то мило беседует!
Выпалила не подумав. Сразу стушевалась, отворачиваясь.
— В записке чётко говорилось о помолвке. — нашёл аргументы парень, — К кому ещё мне следовало обратиться первым делом, как не к той, о ком вероятно шла речь?
Раскрыла рот, чтобы возмутиться, но поняла — он и здесь прав.
“А я действительно глупая, приревновала его, да и сейчас почти что ему в этом призналась”.
Чувство обиды не покидало.
— Что ты от неё узнал? — быстро сменила тему, отгоняя своё смущение.
— Хотел скорее понять, почему её семья решилась на свадьбу, а фестиваль, как повод для прогулки, удачно подвернулся. Всё вело к нужному диалогу, пока я не встретил тебя в толпе. Ну, и дальше ты знаешь.
— Угу.
— Ты без сознания, ужасное зрелище, знаешь ли. — сказал так, словно проговорился. Взгляд отвёл.
Вечные осторожности и недомолвки с обеих сторон, становились напряженнее, их уже было трудно скрывать, всё казалось очевидным.
“Пока мы оба не сделаем шаги друг к другу — это будет продолжаться” — осознала.
— Так, после нашего совместного разговора вчетвером здесь, — пальцем обвела холл, — ты таки поехал к Алёне? Или нет?
— Планировал к ней, но дверь мне открыла Вера.
“Видимо эта встреча и повлияла на её поддержку в суде”.
— А дальше? Судя по вашему тандему, она не просто тебя встретила, ты нашёл к ней подход.
— Честно, даже не пытался этого делать. Она просто-напросто была на грани, и не очень трезвая.
— Воспользовался её состоянием? — усмехнулась.
— Что за ужасные мысли, Марина? — серьезно укорил меня, — Я лишь попросил позвать Алёну, чтобы поговорить, а Вера разрыдалась.
— Из-за просьбы? — недоверчиво скривилась.
— Поначалу я так и подумал, но она отчего-то заговорила о Косте.
— Ого. — искренне удивилась, — Вера Гедианова решила беседовать о брате с тобой?
— Сам удивился. — развел руками, — Смерть Кости её так и не отпустила. Как оказалось, они хорошо дружили.
— Она, что, на тебя вывалила свои переживания о нём? — всё ещё не могла поверить в узнанное.
— Это случилось быстро, и выглядело как взрыв. Наверное, я просто оказался рядом в нужный момент, потому что, уверен, на моём месте мог бы быть любой.
Молча слушала.
— Судя по состоянию, на неё очень сильно повлияла та трагедия. Но, собственно, почему она не выдержала — её мама и Люба запретили Вере лишний раз поднимать тему о брате.
Кажется, мои глаза от удивления стали больше.
— Серьезно? Как можно запретить…
— Они внушили ей, что ничего страшного не произошло, а постоянно говорить — лишь повод для негатива.
— То есть, они даже не дали Вере прожить эти эмоции. — рассуждала вслух, задумчиво смотря на свои ноги.
Вспомнила, как на дне рождения Гедиановой, когда я высказала девушке свои соболезнования, на долю секунды у неё чуть ли не паническая атака началась.
“И почти сразу к нам подошла Люба” — мысленно добавила.
— Я рассказал ей о тебе, как ты попала в больницу, что пережила за эти дни, и мы вместе с Верой смогли построить подлинную историю событий.
