Вечером, едва только они вернулись домой к Наталье, Агафья первым делом пошла в душ. А Владимир, переодевшись в домашнее, вышел прогуляться. Интересная здесь охрана: в здании всегда минимум четверо человек охраны, но их не видно и не слышно. И врача — сегодня это та самая медсестра — тоже не видать, но случись что — возникает словно из ниоткуда. И камерами схвачено всё: на самом деле, тот уголок, где живое зеркало, тоже под взглядом камер, но можно встать спиной к стеклянным зрачкам — чтобы не видели, что говоришь и делаешь. Ну заметят, что ладонь прижимаешь. Этим, похоже, тут никого не удивить.
…Звонил Белов — уточнял по поводу путешествия: послезавтра утром Агафье и Владимиру отправляться в аэропорт. И ещё две недели ездить с ней, и стараться не сойти с ума, не думать — что же будет дальше, когда Агафья решит вернуться к себе домой. Пока не очень беспокоило, что Владимиру тоже предложат “вернуться”, пока что всё больше донимала мысль, что придётся открыть правду — что Агаты больше нет. Если только “люди из зеркала” не запудрят всем мозги — не заставят всех забыть о существовании Агаты, как заставили почти вех забыть о существовании Вероники.
Владимир полез в очередной раз в сумку — проверить, всё ли оттуда извлёк, Агафья сегодня сделала много мелких покупок — и нащупал что-то смутно знакомое. Добыл и удивился. Та самая заколка для волос, в виде чёрной розы. В тот раз Агата взяла её и заговорила голосом Агафьи.
Дверь в ванную приоткрылась, оттуда выглянула Агафья. Одетая в полотенце.
— Вы меня звали? — окликнула она.
— Нет, — признался Владимир, отпустив заколку, позволив ей упасть назад, в сумку. Чёрт, может, стоило вернуть её Агафье?
— Странно, — озадаченно посмотрела Агафья. — Показалось, что зовёте. Я закончила, мыться пойдёте? Мы пока с Натальей ужином займёмся.
* * *
— Смотрите, почти неделю ясной погоды обещают! — показала Наталья. — А ещё вчера обещали сплошные дожди. Здорово, да? Завтра вы снова по городу гуляете?
Агафья и Владимир переглянулись, и Агафья решительно кивнула.
— Как будто сто лет уже из дома не выходила, — пояснила она. — Хочется хоть немного от работы отдохнуть.
В этом месте Владимира кольнуло — и не только потому, что один из детекторов обнаружил ложь. Разумеется, Агафья успела сделать оговорку, чтобы не получать нареканий от Владыки. Причём фантазии не запрещены: иначе не стало бы никакой культуры. А вот преднамеренная ложь — когда человек осознаёт, что это ложь — возбраняется и карается тотчас. “Нам бы так время от времени”, подумал Владимир, слушая в пол-уха, как Агафья и Наталья обсуждают сегодняшние события. Им довелось присутствовать на торжественном открытии художественной выставки — где присутствовало высокое руководство, начиная от заместителя министра культуры. И вот там Владимир отключил детекторы — зуд от них стал непереносимым. А уж каково Агафье, которая всё это чувствует и не в состоянии заглушить “зуд” — можно только догадываться. Немудрено, что она избегает людных мест.
Сегодня они ходили в основном по музеям и выставкам. И снова: нигде, даже в отдалении, не встретилось ни одной кошки. Снова совпадение? Или что-то иное?
После ужина девушки потребовали от Владимира интересных загадок для “планеток” — и почти два часа прошло в оживлённых обсуждениях и непринуждённом веселье. Наконец, Агафья зевнула — в последний момент прикрыв рот ладонью — и смутилась на секунду.
— Да, сегодня день получился длинный, — согласилась Наталья. — Я пойду отдыхать. Если вдруг будут силы — попробую к половине первого дойти до телескопа, подходите.
— Если будут силы, — пообещала Агафья, и они с Владимиром отправились в свои апартаменты.
* * *
Владимир лежал, то проваливаясь в сон, то выплывая из него в дрёму, а Агафья лежала рядом, прижавшись к нему, и вслушивалась в его дыхание. Эти минуты который уже день были самыми счастливыми.
…Здешняя Земля полна лжи, пороков и хаоса. Пусть даже разбежались кто куда демоны — с момента возвращения сюда Агафья не встретила ни одну такую тварь — но люди, люди! Можно было бы сегодня, на том открытии, воззвать к Владыке и вынудить высокое руководство сказать, для разнообразия, правду — как они грабят собственный народ, как преследуют тех, кто нелицеприятно выражает своё мнение о властях, как продают славу тем, кто её вовсе недостоин… Слушать всё это оказалось подлинной пыткой — даже там, где три бандита горели в пламени Владыки, было не так неприятно. Всё это можно было устроить… но приказ однозначный: наблюдайте, собирайте сведения, не привлекайте внимания — когда это возможно. После явления фатума нет сомнений: вряд ли им с Владимиром удалось бы уйти живыми с той выставки.
