Обряд полностью

— Ты прости, старик, но её нужно опознать, — заметил Дуб сухо. — Мне очень жаль. Сможешь приехать? Я пришлю за тобой машину, если нужно.

— Машина есть. Называй адрес, — сумел ответить Владимир и записал — дёргающимися, непослушными пальцами. Как только он сбросил звонок, из кухни выбежала встревоженная Агафья.

— Что случилось?

“Не забудь назвать Агату её двойником”, напомнил Владимир-второй.

— Найдено тело женщины, при ней документы Аг… вашего двойника, — пояснил Владимир сухо, сумев вернуть часть самообладания. — Меня вызвали на опознание.

— Я с вами! — Агафья схватила его за руки. — Мне очень жаль! Она не должна была погибнуть!

Должна была. И не просто погибнуть, а исчезнуть насовсем. Это сообщил Владимир-второй, а потом практически завопил во всю глотку: “НЕ ВЗДУМАЙ СКАЗАТЬ ЭТО АГАФЬЕ, ЕСЛИ ЖИЗНЬ ДОРОГА!”

Владимир осознал, что стоит, тяжело дыша, перед глазами двоится. Ведь чуть не сказал, что должна была! Да что же это такое?!

— Я с вами? — тихо переспросила Агафья. — На вас лица нет. Вы знали её?

— Очень хорошо знал, — подтвердил Владимир. — Да, поехали вместе. Там, снаружи, охрана — настоящего отца вашего двойника. Они отвезут нас.

— Да, я знаю, — покивала Агафья. — Минутку, только одежду перекрашу.

Она перекрасила свою “волшебную одежду” так же, как Агата. Владимир скрипнул зубами и вернулся на кухню — убедиться, что всё опасное выключено.

* * *

Дубова на месте не было, но Владимира и Агафью проводили, куда было велено — в морг. Странно, но Агафью словно не замечали. У Владимира проверили документы, а у Агафьи не стали.

Патологоанатом жестом поманил их к себе. И Владимир осознал, насколько ему не по себе. Только бы это была ошибка. Ещё вчера Агата была жива и здорова, бодра и полна желания выжить — и не просто выжить, а жить с Владимиром долго и счастливо. Ноги едва слушались.

— Вы готовы? — поинтересовался патологоанатом. — Её застрелили в затылок. Лицо сильно пострадало — если помните какие-нибудь особые приметы, скажите — проверим.

Владимир попробовал припомнить. Голова шла кругом. Агафья крепко держала его за руку, и вот она, похоже не нервничает. Вот это выдержка!

— На левой руке, на безымянном пальце должен быть след от чёрного маркера. На правом плече когда-то был большой синяк, могли остаться следы. Да, под правой лопаткой небольшая татуировка, две косые черты.

— Всё сходится, — подтвердил патологоанатом. — Можете взглянуть сами.

И он, и Агафья взглянули. Сердце упало куда-то ниже пола, и не желало возвращаться в грудь. Всё верно, Агаты больше нет.

— Причина смерти очевидна, я не стал делать вскрытие, — пояснил патологоанатом. — Мне очень жаль. Держитесь.

— Можно нам остаться здесь вдвоём, ненадолго? — тихо попросила Агафья. — Мы ничего не тронем! Просто побудем с ней!

— Две минуты, — кивнул патологоанатом, и вышел в коридор.

Агафья взглядом указала на камеры видеонаблюдения по углам комнаты и встала так, чтобы Владимир заслонял руку Агаты от одной камеры, а сама Агафья — от другой. Ясно, что она задумала. Агафья осторожно приложила палец Агаты к экрану своего телефона и приподняла простыню, закрывавшую лицо Агаты. Опустила вновь. Лицо Агафьи не дрогнуло.

— От лица мало что осталось, — пояснила она спокойным голосом. — Это она. Не нужно смотреть, хорошо? Идёмте отсюда.

Волна поднялась внутри — волна ярости. “Это она”, понял Владимир. “Всё из-за неё”. Не явись она внезапно, Агата не побежала бы срочно прятаться, не попалась бы на глаза убийце, кем бы он ни был. Агафья во всём виновата. И сразу же появились в голове начертания, сделать всего два жеста. Вначале “Лишение силы”, можно прямо на одежду Агафьи, а затем “Прилежную ученицу”, поверх. На всё уйдёт секунд десять. После этого приказать Агафье вернуться откуда взялась, и всё забыть. И конец истории.

Он уже почти собрался исполнить оба виграфа, когда вернулась способность рационально мыслить, ярость чуть утихла. И вспомнил, что даже если её медальон сломан (что вряд ли), если на одежде Агафьи нет охранных контуров (что вряд ли), ей нужна лишь доля секунды, чтобы исполнить “Princeps vult”. В лучшем случае от Владимира останется обгоревший труп — ещё одна забава для патологоанатома там, снаружи. В худшем — Владимира допросит Владыка Света, и только потом, очень нескоро, где-то в темницах Инквизиции, будет труп. Владимир-второй припомнил, что такое допрос Владыки. Те, кто смогли пережить его, потом понимали, что лучше было бы умереть.

Левая рука Владимира замерла, не начав исполнять виграфы. Ярость схлынула, и вновь явилась звенящая пустота, а следом отчаяние.

— Владимир? — Агафья взяла его за руку. — Правда, идёмте! Ей мы уже не поможем!

Владимир кивнул и вышел следом за Агафьей, на деревянных ногах. Там на них налетел Дубов — едва с ног не сбил. Патологоанатом, кивнув, вошёл в морг и закрыл за собой дверь, а Дубов замер, переводя взгляд между Агафьей и Владимиром.

— Я жива, Владимир Андреевич, — встретила его взгляд Агафья. — Со мной всё хорошо.