Между тем Вадим и Катя еще более отдалились от Василия. «Пусть резвятся, нагоню попозже, что мне им мешать», – парень подобрал плоский голубой камешек и запустил его крутой дугой вверх. Камешек без брызг вошёл в воду у противоположного, относительно спокойного берега. Василий удовлетворённо хмыкнул. Этому приёму бросания камней в реку он научился в детстве, когда они с соседскими мальчишками днями пропадали на городской речке. А назывался этот метод хоть и простенько, да не совсем понятно – замок. Ладно, замок так замок, главное, что навыки не забыл. Настроения у Грушакова прибавилось, он даже замурлыкал какой-то популярный мотив, когда где-то рядом вдруг страшно ухнуло, затрещало. Боковым зрением Василий, только что любовавшийся игрой стремительных волн, машинально зафиксировал неестественную подвижку могучей лиственницы на фоне горного гребня и синего неба, когда та как бы нехотя провернулась вокруг своей оси и, ускоряясь, начала заваливаться, но не поперёк реки, а вдоль берега, прямо навстречу их весёлой группе.
То, что произошло дальше, поначалу повергло Василия в оторопь, ноги будто вросли в землю, голова сделалась пустой и звонкой, во рту пересохло. Падающая лиственница с треском ломаемых веток гулко ударилась о землю, спружинила, ствол подпрыгнул над поляной и резко отвалился к затравевшей полоске берега. Шедшие впереди Вадим и Катя кустистой, растопыренной кроной были тут же сметены в несущийся поток. Василия обдало горьковатым запахом хвои, однако ни одна светло-зелёная мягкая лапа не достала до его лица, зато это разом привело парня в себя, и он, не думая, скинул с плеч рюкзак и бросился с берега в пучину. Вода была прохладной, волны дробно искрились тысячами маленьких солнц, но это не помешало подхваченному стремниной Василию почти сразу отыскать глазами метрах в семи перед собой то пропадающую, то снова выныривающую из волн мокрую, уже без панамки, растрёпанную голову Кати. Василий, плывя вразмашку саженками, устремился к девушке. Когда до Кати оставалось совсем немного и можно было протянуть руку, голова её вдруг исчезла с поверхности реки. Парень набрал полные лёгкие воздуха и нырнул. Вода хоть и прояснела по сравнению с той, какой она была утром, но до всегдашней прозрачности её было еще ох как далеко. Василий скорее почувствовал, нежели различил перед собой уносимый течением тёмный и уже безвольный, будто тряпичный, силуэт захлебнувшейся девушки.
Силы его удесятерились, парень в один миг под водой настиг Катю, подхватил её левой рукой, привлёк к себе и, оттолкнувшись от неглубокого каменистого дна, выплыл на поверхность. Ближе всего к нему, наискосок, ниже по реке лежал небольшой галечный островок, туда, уверенно борясь с течением, Василий и направился, удерживая на плаву лишившуюся чувств Катю. Выбравшись на сушу, он, присев на одно колено, на другое, согнутое, переложил девушку животом вниз, сдвинул набок её рюкзачок и легонько надавил ладонями ей на спину ниже лопаток. Изо рта девушки на песок вылилось со стакан жидкости, Катя закашлялась, прерывисто задышала и, наконец, пришла в себя. Василий осторожно снял с девичьих плеч намокший, потяжелевший рюкзачок, отложил его в сторону и бережно перенёс девушку на широкую, плоскую плиту. Катя приподняла голову и недоумённо обвела глазами вокруг. Взгляд её был хоть и растерянным, но уже вполне осмысленным.
– Васенька, а где же Вадим? – В слабом дрожащем голосе девушки слышались нотки отчаянья.
– А вон он, бежит по берегу, волосы на себе рвёт. – Василий небрежно показал рукой в ту самую сторону, откуда их несколько минут назад сбросило в реку и где, раскорячившись, на краю лежала виновница их рискованного купания, поверженная, с вывернутыми корнями лиственница. За напускной небрежностью Грушаков пытался скрыть внезапно окативший его страх. Едва схлынула горячка, как он по-настоящему испугался и за девушку, и за себя, и уже не очень-то верил, что это он сам, без чьего-либо понуждения, сиганул в бурлящий поток и спас человека. «Ну, ты, парень, даёшь! – мысленно похвалил свои действия Грушаков и усилием воли взял себя в руки. Страх пропал, и Василий вернулся в обычное своё состояние. – Скажи кто другой про меня такое – в жизнь бы не поверил!»
В это время Катя самостоятельно встала с плиты и принялась размахивать руками и звать Вадима, стараясь перекричать шум несущихся волн. Тот в ответ, сложив ладони рупором, тоже что-то кричал, однако слов было не разобрать. Наконец Вадим не выдержал, помахал правой рукой – дескать, ждите, сейчас буду! – и прямо с обрывчика щучкой нырнул в реку. Катя невольно бросилась к воде, но, увидев вынырнувшего и уверенно плывущего к ним Вадима, успокоилась и вновь присела на тёплую плиту.
