Канула в кровавое небытиё последняя военная зима. Промозглый тёплый ветер с Балтики давно уже вылизал влажным языком остатки ноздреватых, серых огрузлых сугробов не только с песчаных дюн вдоль морского побережья, но и из ощетинившихся ветвистыми кронами в низкое свинцовое небо, лесов за обрывистыми отмелями. Лишь в сосновых борах, в глубоких складках, с бронзовыми оголёнными корнями по уклонам, еще кое-где можно было встретить спёкшийся в грязные линзы льда последний снег. Серо-зелёная игольчатая боровая пена разбавлялась теперь по лесному горизонту влажными, поблескивающими изумрудами апрельской листвы дубрав и смешанных перелесков.
Виталий Сазонов и Валерий Антропов возвращались просёлочной дорогой из штаба полка, куда относили срочное донесение за сургучной печатью по поручению командира батальона. День был тёплым, сухим, лучился не частым в этих местах солнечным светом. Где-то там за лесами возвышалась неприступная цитадель гитлеровцев Кёнигсберг, обложенный плотными кольцами наших, глубоко эшелонированных войск. Здесь в лесу было полно брошенной бежавшими солдатами вермахта военной техники, причём некоторая была даже не покорёжена, целёхонька, будто только с конвейера. Как, к примеру, вот эта любопытная, ни разу не встречаемая прежде, лёгкая пушечка, вон даже и кассета с миниатюрными снарядами заправлена, и сиденье, да такое удобное, имеется.
– Подержи-ка, Валера, автомат, я сейчас испробую эту штучку на скорострельность! – мгновение, и Виталий уже давит на гашетку. В лес, подвывая, уносятся бездымные снаряды. – Глянь, сержант, прямо как молния. Вот это трофей! Давай откатим пушечку в кусты, поди, еще сгодится.
– Дело говоришь, Виталя! Раз-два, взяли! Поехала, кулёма!
Парни, забросав пушечку ветвями, спрятали трофей в густой ольховник и, довольные, отправились дальше. Но не прошли они и десяти шагов, как их окружили запыхавшиеся от быстрого бега автоматчики из комендантского взвода. Почти все ребята были им знакомы, а со старшиной не далее третьего дня Виталий бражничал. Однако сейчас на лице старшины не было и следа всегдашнего его добродушия, да и у всех солдат автоматы были на изготовку к бою.
– Валера, не вздумай отдавать свой автомат! – только и успел шепнуть Антропову, уже догадавшийся, что к чему, Сазонов. – В случае чего будем отбиваться!
Валерий согласно кивнул и тоже приготовил свой ППШ к бою.
– Бросай оружие, мужики! – старшина перевёл дыхание и угрожающе произнёс: – Мы не намерены шутить. Не выполните команды, как воробьёв, постреляем.
– В чём, собственно, дело, земляки? – Виталий не хотел терять лицо. – Мы идём себе спокойно из штаба полка, как вдруг ни с того ни с сего налетаете вы. Что, старшина, пострелять захотелось?
– Это еще надо посмотреть, кому и чего захотелось! Бойцы, обшарить все кусты и найти пушку, из которой эти стрелки чуть не разворошили весь командный пункт батальона! – Парни ошарашенно переглянулись, а старшина устало усмехнулся: – Теперь понятно, что вы натворили?!
– Товарищ старшина, есть! Нашёл! – Из ольховника, сзади ощетинившихся автоматами Сазонова и Антропова, вылез юркий солдатик и призывно помахал рукой старшине. – Из этой пушки пуляли. Еще и ствол не остыл.
– Понятно, рядовой Петров. Оставь на заметку ориентир и бегом сюда. А вы, голубчики, всё-таки сдайте оружие. Позже зачтётся.
– Не ты, старшина, нам его вручал, не тебе изымать, – Валерий посмотрел тому прямо в прищуренные глаза. – Веди к командиру, но, предупреждаю, – без вольностей. Стрелять мы тоже умеем. Верно говорю, Виталя?
– Конечно, и заметь, старшина, всегда в десятку!
Перед самым командным пунктом батальона, располагавшимся в добротном каменном доме лесного хутора, уже часовые попытались еще раз отнять автоматы у Сазонова и Антропова. Однако те ни в какую не согласились расставаться со своим боевым оружием. Более того, разгорячённые перепалкой с часовыми, парни сдёрнули ППШ с предохранителей. Неизвестно, чем бы всё закончилось, но тут из дома вышел замполит батальона Цисельский, мгновенно оценил обстановку и резко бросил часовым: «Пропустить задержанных ко мне!»
– Вы что же, ребята, развоевались со своими? – Капитан прошёл за стол, но им не предложил ни подойти ближе, ни присесть на скамью у двери. Ординарец комбата и сержант так и переминались с ноги на ногу у косячного проёма. – Вы хоть понимаете, что я сейчас здесь, не отходя от стола, напишу рапорт о вашей преднамеренной стрельбе по расположению батальона и последующим за этим вопиющим неподчинении старшим по званию, отягчённым угрозой применения оружия против своих сослуживцев. После этого штрафбат для вас будет самым лучшим вариантом из всего того, что предложит вам особый отдел полка! А то и придётся самим рыть себе могилы перед строем и умереть позорной смертью от пуль своих же бывших товарищей!
