– Болотная Уточка? – окликнул Бренд, наблюдая, как девушка, гордо выпрямившись, удаляется от него. Он должен вернуть ее! Он так хотел взглянуть на нее еще раз теперь, после того как смыл эту ужасную красную грязь! При виде этого ослепительно красивого лица он задохнулся. Несмотря на то, что мокрые растрепанные волосы облепили голову, а кожаное платье потеряло всякий вид, она была прекрасна! Непокорные черные глаза, прямой носик, высокие скулы. Как он не увидел этого раньше? Неужели отвратительная глина скрывала такую красоту? Кровь Тора, не удивительно, что Торвальд так хотел ее!
Бренд повернулся к Олафу, тоже онемевшему от изумления.
– Ты видел?
– Видел, – кивнул тот. Он тяжело сел, плюхнувшись в песок, словно ноги внезапно подкосились.
– Она прекрасна, – выдохнул Бренд.
– Ja, – согласился приятель. – Ты можешь получить за нее огромную цену на мавританских невольничьих рынках.
Арни, пыхтя, лег на песок лицом вниз и не успел услышать начало разговора.
– Невольничьи рынки? – переспросил он. – О чем вы говорите?
– Скрелинг, – пояснил Олаф. – Мы только что заметили, когда смыли краску, что она прекрасна. Не просто прекрасна, а ошеломительно прекрасна.
Сама мысль об этом, казалось, повергла его в молчание.
– Уинсом? – фыркнул Арни, глядя на мужчин. Но те не обратили на него внимания. – Вы говорите об Уинсом? – переспросил он. – Той, что спасла жизнь Бренда?
– Именно о ней, – согласился Олаф и снова замолчал.
Сбитый с толку Арни переводил взгляд с одного воина на другого, но никто не произнес ни слова: мужчины по-прежнему изумленно смотрели в спину уходившей женщины.
– А что, по-твоему, с ней еще делать? – осведомился наконец Олаф.
В голосе слышалась грусть, словно он жалел о только что сделанном открытии. А может, Бренд распознал в словах друга то, что сам испытывал в этот момент?
Викинг тяжело вздохнул.
– Если ее увидят в Гренландии, не миновать беды, – предостерег Олаф.
– Брось, – засмеялся Арни. – Вспомни, мы говорим об Уинсом. Уинсом. Не какой-то прекрасной женщине из гарема, не о наложнице короля. Это всего-навсего Уинсом, из племени скрелингов, затерянного где-то на краю земли.
От мужчин он слышал много рассказов о веселых похождениях и теперь надеялся, что говорит как настоящий, все переживший воин, знающий, о чем говорит.
Олаф, мгновенно развеселившись, обернулся к юноше.
– Ах, парень! Подожди и увидишь. Только погоди немножко! Богатый человек готов заплатить любые деньги за такую женщину. В Норвегии, в земле руссов, на рынках Мавритании.
Он метнул непроницаемый взгляд на Бренда, все еще не сводившего глаз с напряженно-прямой спины Уинсом. Тот, серьезно кивнув, рассеянно заметил:
– Нужно держать ее подальше от мужчин.
Он явно думал о другом, все еще не придя в себя от ошеломляющей новости. Та потаенная часть души, которая неумолимо терзала Бренда, требуя, чтобы он взял Уинсом с собой, сейчас торжествовала, и хотя он был потрясен и очарован ее красотой, другая, расчетливая часть уже прикидывала, сколько можно получить за такую рабыню на невольничьем рынке.
– Лучше отпустить ее, – посоветовал Олаф и, когда Бренд не ответил, немного осмелел: – Давай освободим девушку. Ни к чему брать ее с собой. От нее одни неприятности. С такой красотой…
– Nej, – твердо заявил Бренд.
Олаф осекся: проницательные голубые глаза оценивающе разглядывали друга.
– По-моему, ты хочешь ее для себя, – заметил он наконец. – Но каким образом собираешься заманить девчонку в свою постель?
Заткнись! – бешено взорвался Бренд. Тон и выражение лица были таковы, что Олаф предпочел не дразнить гусей. Арни долго не мог понять, в чем дело, и наконец, отчаявшись, пожал плечами. Ему нравилась Уинсом. Он хотел, чтобы девушка поехала с ними. Юноша видел, как сильно вцепился Торвальд в ее руку, и знал, что от Фрейды добра ждать не приходится. Нет, Уинсом будет лучше с капитаном. Правда, она вряд ли думает так после того, как ее чуть не утопили сегодня. Но все равно, справедливее капитана с ней никто не будет обращаться! Разве сам Арни не убедился в этом? Разве не капитан взял Арни к себе и спас жизнь, когда судно его отца затонуло?! Бренд отыскал в воде потерявшего сознание юношу, успевшего схватиться за обломок мачты и привязаться к нему обрывком веревки. Бренд позже сказал, что именно поэтому Арни остался в живых.
Юноша не знал своей матери, и вот уже три года Бренд и Олаф заменяли ему отца и мать. Арни был безоглядно верен и предан воинам. Ja, женщине-скрелингу будет лучше с капитаном.
Встревоженный молчаливый Бренд смотрел на гордый силуэт корабля, отчетливо видный на фоне голубого неба. Все так усложнилось за последнее время! Теперь приходится брать с собой Уинсом. На этом судне, полном опасных жестоких мужчин, появится не просто женщина, а прекрасная женщина!
Бренд невольно задумался: то, что команда все еще дожидалась, пока он вернется из деревни скрелингов, было обнадеживающим знаком. Может, все-таки в них сохранилась некоторая преданность? Хотя матросы – жестокий грубый народ, на них, вероятно, можно положиться. Ну что ж, скоро все станет ясно.
