Я открыла глаза уже в своей постели. В окно заглядывало яркое солнце. Моя голова покоилась на обнаженном плече Роя. Спина и руки были туго стянуты повязкой, запах мази казался знакомым. Я осторожно пошевелилась и обнаружила, что помимо бинтов на мне еще сорочка.
— Доброе утро, — шепнул Рой.
Я подняла голову и встретилась с ним взглядом. Сначала я осознала, что безумно скучала. Потом заметила бинты на его плече и запястье. И только после этого вспомнила все, что произошло вчера. Или уже не вчера?
Я обеспокоенно спросила:
— Какой сегодня день? Сколько я спала?
Но сначала мне закрыли рот поцелуем. Лишь через минуту, когда мы смогли оторваться друг от друга, Рой пояснил:
— Чуть больше суток. От магии Мерпуса у тебя остался небольшой ожог, но он скоро пройдет.
Я вспомнила погасшую шкуру демона и спросила:
— А где он сам? Ему же нужна подпитка! И как он смог продержаться на моем теле так долго?
Рой кивнул в сторону, и я, наконец, заметила тусклый огненный шар. Демон спал, свернувшись клубком. На полу под ним светилось яркое огненное заклинание.
— Об этом лучше спросить у Троя, — добавил мой жених. — Я и сам такого не ждал. Но все сложилось удачно. С Мерпусом все будет хорошо — заклинание Эттвудов поможет ему дотянуть до того момента, когда ты будешь в состоянии снова его подпитать.
В моей голове роилась тысяча вопросов, и я выпалила:
— Что случилось с остальными прорехами? Менталисты, Дарем — где они сейчас? Как там оказался Баррингтон? И арбалет?..
Рой осторожно притянул меня к себе, стараясь не тревожить ожоги, и начал рассказывать:
— Менталисты схвачены и уже дают показания. Тому самому ушлому следователю, с которым подружился Трой. Кстати, зовут его Рихард Доннован. И теперь парнишке светит место главного менталиста Инрешвара. Дарем тоже в застенках жандармерии, но пока не ясно, выживет ли. Все прорехи в городе закрыты силами Доннован и Баррингтона.
Он дал мне время переварить эти сведения, а затем негромко продолжил:
— Твой арбалет я посчитал нужным взять с собой. Правда, пришлось отдать его Баррингтону. Оказалось, советник неплохо умеет скрываться.
— Но как ты уговорил его прийти туда? — удивилась я.
Рой поморщился и шевельнул больным плечом:
— Мы поговорили… по-мужски. И теперь у нас достаточно свидетелей. Со дня на день с твоей семьи снимут все обвинения.
Он вытащил из-под подушки помолвочное кольцо и снова надел мне его на руку. Ликование затопило мое сердце.
Но в этот момент в коридоре послышалась какая-то суета, а знакомый голос рявкнул:
— Это мой сын, и я имею право его видеть!
В следующий миг дверь распахнулась, и на пороге появился Юлиус Ару. Я невольно отпрянула от Роя и прижала одеяло к груди. Правда, смотреть было особо не на что — все, что не скрывала сорочка, обвивали бинты.
Но Ару-старший даже не взглянул в мою сторону. Тяжело дыша он смотрел только на своего сына. Точнее, на его обнаженную грудь. На которой не было ни одной линии — ни белой, ни алой. Рой не шевелился и снисходительно взирал на отца. И тот уже открыл рот, чтобы заговорить…
Но ему не дали сказать ни слова. За спиной Ару-старшего появился тот, кого я меньше всего я хотела видеть в своем доме. Герберт ре Айштервиц нервно озираясь, влетел в комнату. За ним шагнули пара незнакомых менталистов. Только в этот момент я заметила, что руки Герберта сковывают белые браслеты.
Он обвел комнату бешеным взглядом и выпалил:
— Вот, смотрите! Я говорю правду! Рой Ару — Отмеченный Адом, и род Ару все это время скрывал его!
С этими словами он выбросил вперед скованные руки, в одной из которых был зажат кусок дерева хай. Но ничего не произошло. Какое-то время в комнате царила мертвая тишина. На Герберта было жалко смотреть. Он таращился в одну точку на груди Роя, будто ждал, что на ней вот-вот расцветет алое пятно. Менталисты и Юлиус Ару смотрели туда же.
Наконец, я не выдержала и деликатно кашлянула. Тут стражи порядка спохватились, что находятся в спальне высокородной леди. И эта леди не совсем одета. А оснований, чтобы врываться в мой дом, у них, кажется, нет. Все труды Герберта смягчить свое наказание пошли насмарку. Старший, с жидкими усиками, пробормотал извинения и вытолкал Герберта из комнаты.
— Я говорю правду! — кричал бывший друг Роя. — Он Отмеченный! У него была Адская метка!
Когда голоса затихли в глубине дома, Ару-старший выдавил:
— Кто? Как?
Рой молча указал взглядом на меня. Какое-то время его отец смотрел мне в глаза, а затем развернулся и вышел, не прощаясь.
Я откинулась на подушки и пробормотала:
— Он все равно меня не примет, да?
Рой нежно поцеловал меня и ответил:
— Примет. Но ему нужно больше времени.
Его пальцы осторожно поглаживали мои волосы, а затем спустились ниже…
Из кровати мы выбрались еще через пару часов. Яна помогла мне снять бинты и одеться. Кожа на спине и руках все еще была чуть-чуть припухшей. Я немного постояла рядом со спящим Мерпусом и мысленно пообещала, что сегодня ночью подпитаю его. Остатки ожога сойдут, и Рой сможет снова пропустить магию через мое ядро.
После этого мы рука об руку спустились вниз. Из холла доносились голоса. Рой нахмурился:
