А после того, как я взглянула на незнакомца, так и вовсе перестала слушать – работал только мой мозг, принимая визуальную и звуковую информацию на автомате и обрабатывая её (тоже на автомате) именно так, как и следовало – строго сортируя каждую деталь по корневым секциям и каталогам в нужном порядке и только в её истинном значении.
Он мне как-то сразу не понравился. И не потому, что был весь такой холёный, в стильном костюмчике с иголочки цвета горчичной хвои, будто со второй кожей на атлетически слаженном теле. Я сразу поняла кто он и без вводного инструктажа от кого бы то ни было. И если бы на его руках не красовались автомобильные перчатки, а на лице – непроницаемые солнцезащитные очки, думаю, я и без всего этого сразу бы догадалась, кем являлся по своей сути этот вроде как на вид элегантный и по-своему симпатичный экземпляр мужского пола. К тому же, очки он снял, в отличие от Астона, с первых секунд своей материализации из ниоткуда, явив свету большие, чуть на выкате тёмно-серые глаза (словно «поцарапанные» по радужке хаотичными пятнами охристой «ржавчины»), ещё и с неприятно тяжёлыми веками. Правда, у Найджела почти такие же, кроме цвета, но… всё равно не такие. Найджел, это Найджел. Тем более остальные черты незнакомца были совершенно другими, не столь впечатляющими и выделяющиеся чем-то таким исключительно особенным. Да и голова более «сплюснутая» с широким лбом и массивным подбородком. Откровенно говоря, он мне почему-то напомнил бюст питекантропа с экспозиций покинутого нами недавно музея. Хотя да, не настолько страшного, но всё же. Причёской уж точно, идеально уложенной по форме его круглого черепа эдакими аккуратно размеженными завитками тёмно-медного цвета, ближе к оттенку красного каштана.
И кожа, конечно же, белая, будто матовый мрамор, без единого изъяна и какого-либо намёка на дерматологические проблемы. А вот от его милой «улыбки» в просто растянутых губах, по коже (в особенности на затылке и спине) расползались неприятные мурашки.
– Ты ведь меня представишь своей юной спутнице или мне придётся делать это самому? – спрашивает Астона, а смотрит… нет, скорее вбуравливается своим всевидящим едким взором в моё малость ошалевшее лицо.
И чувство неприятия усиливается в разы. А потом ещё сильнее, потому что его взгляд смещается на мою левую чуть дрожащую руку, которой я вцепилась в край меню. Я не сразу понимаю, зачем, но это ненадолго.
– Это Анастасия Ковалёва. Анастасия, это… барон Людовик Вацлав Эгберт фон Гросвенор, не знаю только, какой сейчас по счёту. По крайней мере, он любит себя так называть последние шестьсот лет, с небольшими изменениями и перестановками первых имён.
Мне не показалось. Голос Астона действительно лишился каких-либо ноток человеческих эмоций, заскользив по воздуху и моему слуху ледяными трещинками арктической мерзлоты. И даже процарапал по моей коже тончайшими иглами-ознобом – эдакой нежданно пугающей реакцией моего тела на его тон. Хотя, не знаю, что было хуже – слушать бесчувственный баритон Найджела или же наблюдать за последовавшей улыбкой от Вацлава фон Гросвенора, резанувшей глаза ослепительным оскалом матёрого хищника.
– Не может быть! Славянка! Ещё и русская! – липовый барон моментально переключился на мой родной язык, при чём без единого намёка на акцент. Что, в принципе, ожидаемо, учитывая его истинное происхождение. Да и Найджел ответил ему именно на русском. – И под личной защитой? Всегда восхищался твоей проворностью и изворотливостью, Най. И что-то мне подсказывает, что её имя в общем реестре банков пуповинной крови нигде отмечено не было, раз ты так по-тихому, без фанфар и помпы решил вернуться в мир живых.
– Каждый выкручивается в этом мире, как может, в силу своих возможностей. Тебе ли этого не знать?
Тут уж если воля случая и начинает преподносить тебе свои шокирующие сюрпризы раз за разом, то остановить данный поток неожиданностей кажется порою просто нереально. Наверное, проще куда-нибудь сбежать и где-нибудь забиться по самую макушку, чтобы пересидеть-переждать всю эту круговерть, пока всё не уляжется. Да вот, кто мне такое вообще даст проделать? Мне с одним наивысшим существом об этом не приходилось мечтать, а уж с двумя…
