Докки слишком хорошо понимала переживания Катрин. На войне пуля или снаряд может настичь любого, не разбирая, солдат это или генерал. Но Докки упрямо надеялась, что командование находится в относительной безопасности, хотя это было глупо, — ведь она сама видела, как французы пробрались в тыл и неожиданно напали на командование корпуса.
«Бедняжка Катрин, как это страшно, когда муж на войне, — думала Докки. — Муж или… возлюбленный. Как это страшно — жить в ожидании известий, не зная, жив ли, здоров ли. Все эти мужские игры в войну, — в ней неожиданно поднялась волна гнева. — Убивают друг друга — зачем, почему, для чего?..»
— Князь Вольский зачитывал письмо от своего приятеля из штаба графа Барклая-де-Толли, — тем временем говорила Ольга. — Тот описал один из боев, когда наша армия стояла на высотах и имела возможность наблюдать за сражением в низине корпуса Палевского с передовыми частями французов. Пишет, зрелище это было настолько захватывающим, даже величественным, и все были потрясены необыкновенным искусством, с каким Палевский командовал своими полками. Кстати, — она вдруг поворотилась к Докки, — будьте готовы встретить здесь своего приятеля.
— Что за приятель? — спросила Докки, внезапно разволновавшись.
«Это не может быть он, — сердце ее чуть не выскочило из груди. — Ведь Ольга сама сказала, что он на войне, где-то под Смоленском. А если… Что, если его вызвали к императору? Или он взял отпуск? О, Господи! О чем я думаю? Какой отпуск во время войны?!»
— Барон Швайген, — сообщила Ольга, чуть порозовев. — Он был ранен, находился сначала в госпитале где-то под Псковом, а потом приехал долечиваться к родственникам в Петербург. Вы успеваете застать его здесь — кажется, он только на следующей неделе отправляется в армию. Я вспомнила о нем — ведь он служит под началом Палевского, — скороговоркой добавила она.
— Ах, Швайген, — выдохнула Докки, одновременно радуясь возможности увидеть его и испытывая немалое разочарование, что этим знакомым оказался всего лишь барон, а не некий граф.
— Благодаря случайности, по которой выяснилось, что вы являетесь нашей общей знакомой, у нас с ним появилась и общая тема для разговоров. Он сказывал мне, что вы встретились с ним неподалеку от Двины, — продолжала Ольга.
— Да, мы… виделись там, — Докки стало неловко. Ее попытка скрыть от подруг встречу с отступающей армией не увенчалась успехом. Поэтому она шутливым тоном добавила:
— Убегая от французов, — с моим-то везением! — по дороге мы прямиком попали на место сражения. Признаться, я была напугана до смерти, и только хладнокровие моего слуги позволило нам благополучно выбраться с того места. Так что лишний раз стараюсь не вспоминать о том случае.
— Никогда не видела сражений! Кедрин ни разу не брал меня с собой на свои войны. Думаю, это не самое приятное, хотя, возможно, увлекательное зрелище, — Катрин с интересом посмотрела на смущенную Докки и вдруг воскликнула:
— А, так это вы ехали с Палевским на глазах всего корпуса?
— Докки с Палевским? — удивилась Ольга.
Катрин довольно хмыкнула.
— В корпусе среди офицеров ходят легенды о появлении во время марша к Дриссе некоей дамы, которой сам Че-Пе уделял немалое внимание.
Докки насторожилась, с толикой облегчения заметив, что и самой Катрин имя этой дамы неизвестно.
— Как я ни пытала мужа в письмах, он так и не признался, что за таинственная спутница была у Поля, — с лукавой усмешкой сказала Катрин и спросила:
— Так он простил вам исчезновение из Вильны?
— По-видимому, простил, — пробормотала Докки и, понимая, что подруги ждут разъяснений, добавила: — В виденном мной сражении участвовал корпус графа, и мы потому и встретились. Случайно. И он помог мне со слугами добраться до переправы через Двину. Тогда-то, проезжая мимо поезда с ранеными, я и повстречала барона Швайгена.
— Каких только совпадений в жизни не случается, — кивнула Ольга. — О нем здесь только и говорят.
— О Швайгене? — удивилась Докки.
— О Палевском. Он выказывает такие выдающиеся способности при сражениях с французами, что ежели б все командующие их имели, то русская армия была бы непобедима.
Докки покосилась на Катрин, но та уже заговорила о государе, который на днях вернулся из Москвы, из чего можно было сделать вывод, что ночь, проведенная с Палевским, пока не стала достоянием гласности. «Впрочем, рано или поздно слухи пойдут, и я должна быть к этому готова», — Докки украдкой промокнула салфеткой вдруг повлажневшие ладони.
— Вы слышали, верно, о манифестах, призывающих к созданию народного ополчения? — говорила Катрин. — В Москве, сказывают, они произвели огромное впечатление, но здесь многим не понравился их сдержанный тон. Де Бонапарте не был разруган, как положено. Некоторые опасаются, что его величество может пойти на мирные переговоры с французами.
— На переговоры?! — ахнула Ольга. — Но это невозможно!
