— И вы думаете, что вам это сойдет с рук? — Лестана изумилась так, что даже ярость на время отступила. — Если станет известно, что вы украли дочь вождя, какой клан не посчитает это трусостью? Угрожать врагам жизнью похищенных девушек! Да вы себя сами опозорите так, что никогда не отмоетесь! И Луна лишит вас милости.
— Луна любит смелых и сильных, — снова усмехнулся Медведь, оглядев Лестану почти одобрительно. — Кто победил, тот и прав, так у нас говорят. А ты, светлейшая Рысь, подумай лучше вот о чем. Если твой отец сегодня останется в живых, ему будет не до войны с нами. Да и зачем воевать с кланом, куда вышла замуж его любимая единственная дочь! Ух ты, как глазки засверкали! — негромко рассмеялся он. — Все вы строптивицы до первой брачной ночи… Ну, а если верх возьмет ваша жрица со своим паршивым котенком, ты нас еще поблагодаришь. Лучше выйти за настоящего воина, чем за этот… заячий хвост.
— За настоящего воина я выйду с радостью! — отрезала Лестана. — Но не за того, кто ворует девушку, не надеясь добиться ее по любви!
Она с надеждой посмотрела наверх, туда, где еще слышались далекие смутные звуки, потом перевела взгляд на обоих Медведей и презрительно сказала:
— Замуж? К вам в клан? И раньше не собиралась, а теперь — тем более. Это же насколько вы сами себя не уважаете, если такое творите!
— Да заткни ты ее, — буркнул второй. — Эти Рыси у меня уже в печенках сидят! Мелкие, тощие, подержаться не за что, а строят из себя! Давай лучше уходить, все равно новости нас догонят.
Лестана прикусила губу изнутри, понимая, что кто бы ни победил, отец или Ивар, их с Кайсой все равно не отпустят. И проклятый Медведь прав! Она будет слишком ценной заложницей, чья жизнь или смерть может качнуть весы судьбы непредсказуемым образом! Пожертвует ли отец ею, если дойдет до войны? В любом случае, их род будет прерван… А если место вождя займет Ивар… Нет, конечно, этот мерзавец ею дорожить не станет! Но Медведи могут всем объявить, что воюют с Рысями, чтобы вернуть Арзин ей, Лестане! А потом просто пришлют с ней своих воинов и якобы-мужа, который захватит город и клан от ее имени.
Этого нельзя допустить! Даже если ей самой придется умереть!
Но Кайса… И до спасения так близко!
— Уходим, — решил тот, что разговаривал с нею, явно главный из двоих. — Не глупите, девочки, иначе придется вас в мешках везти!
— Я бы их в этих мешках и утопил, — также зло буркнул второй. — Ишь, глазищами зыркают! Что белая, что рыжая!
— Не съедят, не бойся, — хохотнул первый, а Лестана поймала взгляд Кайсы.
Та не хуже нее понимала, что происходит, и многозначительно посмотрела вверх, но не выше по склону, а на дерево. Лестана медленно опустила ресницы. Медведи… Это плохо. Вот будь они Кабанами, за Кайсу можно было бы почти не беспокоиться. Луков у них нет — это хорошо. Со стрелой наперегонки не очень-то побегаешь. Но выхода нет, придется рискнуть. Кто-то должен добраться до Рысей и вызвать погоню! Даже Ивар не сможет отдать Медведям такую ценную заложницу, как Лестана. Сам убьет — но им не отдаст.
Она увидела, что Кайса напряглась, и заговорила, отвлекая внимание на себя:
— А как поживает ваш собрат, которому старший сын Ингевальда холку наломал? Племянник вашего вождя, если не ошибаюсь. Он вам друг или родич? Очень уж повадки одинаковые! Тоже силой похвалялся не перед мужчинами, а перед нами. Все Медведи такие трусливые или только вы с ним?
— Пасть прикрой! — прорычал второй, но главный бросил взгляд на Кайсу и рявкнул:
— Держи рыжую! Она сейчас обернется!
Шагнув к Лестане, он стиснул ее за плечо так, что боль пронзила насквозь. Извернувшись, Лестана впилась в ладонь Медведя зубами. Он сжал сильнее, показалось, что плечо хрустнуло… Прежняя Лестана закричала бы, подчиняясь грубости, но это было до того, как она раз за разом проходила через ритуал. Лестана нынешняя знала, что боль может быть союзником. И теперь ее зубы сжимались все сильнее, пока в рот не хлынула отвратительная соленая кровь.
— Ах ты, тварь! — ругнулся Медведь и второй рукой наотмашь ударил ее по лицу.
У Лестаны перед глазами вспыхнуло, а потом потемнело. Зубы разжались сами собой, а Медведь поднял ее за шиворот, словно нашкодившую кошку, и встряхнул. Закричала Кайса. Нет, заверещала! Яростно, громко, истошно. И в руках второго, что уже ее схватил, осталась одежда подруги, из которой выскользнул ярко-рыжий комок меха.
Метнувшись к дубу, Кайса взмыла по стволу, и Медведи разом выругались.
— Это же не Рысь! — изумленно выдохнул главный, и Лестана расхохоталась сквозь слезы боли.
