— Ты какую хочешь? — предложила она, закрыв глаза от удовольствия. — Выбирай первая!
— А что тут выбирать? — удивилась Кайса. — Ты еще на ярмарке на этих соболей глаз положила. Да и темный мех тебе больше пойдет. Или ты куницу хочешь? — И добавила странно неодобрительным тоном: — Надо же, первый раз вижу, чтобы парень так умело ухаживал. До родителей твоих не добраться, Ивар и так за него, теперь мне угодить решил? Ну, хитрец…
— Тебе не угодишь! — фыркнула Лестана. — Кайса, он просто хотел нас порадовать! А куница тебе пойдет. Смотри, как на солнышке играет. От тебя в куньей шубке глаз будет не отвести!
— Глаз не отвести, лап не оторвать… — проворчала Кайса. — Не люблю слишком хитрохвостых. То ли дело его братец. Леста, ты ведь уже все решила, да? Не передумаешь?
Лестана замерла, пряча лицо в нежной роскоши соболей, словно оттягивая момент, когда нужно будет вынырнуть — и дать ответ. Но нельзя же прятаться вечно! Ни от все понимающей Кайсы, ни от себя самой, ни от всех, кто ее ответа ждет.
Она со вздохом опустила мех обратно на кровать и, не поднимая взгляда, сказала:
— Кайса, я люблю его. Понимаешь? Долг перед кланом — это важно, я знаю! Но у меня сердце разрывается, как представлю…
Хотелось опять закрыть глаза, спрятаться от первого в ее жизни тяжелого решения. Самого важного! Любовь или долг, разве можно выбрать и потом не жалеть о выборе, каким бы он ни был?! Брангард именно такой, каким она представляла своего будущего мужа! То есть она никогда не думала, конечно, что выйдет именно за Волка, но мечтала о любви… настоящей любви! Чтобы муж понимал ее, как никто, берег, заботился, был верным и надежным помощником в делах клана… В истории Арзина уже были великие правительницы. Женщины мудры и осторожны, они умеют правильно направить хищную ярость мужчин и их жажду соперничества. А Брангард был бы самым лучшим консортом-соправителем!
Но получить разом и его, и место наследницы она не может. А править кланом с разбитым сердцем, ложиться в постель с нелюбимым и рожать в этой нелюбви детей — разве такой судьбы хотели для нее отец и матушка? Да ей подумать жутко о старшем из братьев-Волков на брачном ложе!
— Я должна поговорить с ним, — тихо сказала Лестана, упорно пряча взгляд от подруги и названой сестры. — Если это все не обычная учтивость, если я ему нравлюсь, как и он мне… И если я вдруг не смогу обернуться, а он все равно будет любить и уважать меня… Кайса, Ивар станет хорошим правителем! Может быть, куда лучше меня! Он умный, уж он точно знает, как исполнять свой долг перед кланом. А отец и матушка поймут… Они не отдали бы меня Хольму против моей воли! Ничего, как-нибудь приживусь у Волков…
Она старательно улыбнулась, чувствуя, как вся радость куда-то подевалась, ушла, словно вода в песок. И подарок уже не греет сердце, как недавно грел ей ладони, и мучительно стыдно перед собой, хотя приказ отца она ведь выполнит, добудет нужный клану договор! К тому же, если женой Брангарда, будущего вождя Волков, станет Рысь, это укрепит союз двух кланов не хуже, чем возвращение Лестаны в Арзин с Хольмом. Все равно два рода обменяются кровью, а уж Лестана, став супругой наследника, постарается, чтобы Волки с Рысями верно и крепко подружились!
— Выбирал как-то зайчик между лисой и совой, — мрачно буркнула Кайса. — Обе в гости приглашали, хоть разорвись, чтобы успеть. Ладно, давай собираться, что ли…
Она резко встала из-за стола и одернула платье, неприязненно глянув на подарок Брангарда. Темное и светлое золото мехов переливалось на солнце, словно сказочное сокровище. Лестана сделала шаг назад и с тяжелым сердцем пообещала самой себе, что решит сегодня же. Если Брангарду она мила, то с договором в Арзин вернется Ивар. А если нет… Ну что ж, тогда долг победит. А ее счастье не такая уж большая цена за процветание и безопасность Рысей.
К вечеру на главной ярмарочной площади разожгли три огромных костра, и языки пламени взметнулись высоко, словно пытаясь достать звезды. Их бесчисленные светляки уже давно рассыпались по темно-синему небу, зато луна восходила медленно, круглобокая и ясно-серебряная, неторопливая, словно первая красавица клана, знающая себе цену. Когда она поднимется в самую высокую точку своего пути, заливая прозрачным льдистым светом землю внизу, Волчий город ненадолго замрет и ответит песней, что польется из сердца каждого, кто уже успел призвать своего зверя. Но пока еще время есть, пить и шумно веселиться.
Хольм вернулся на площадь, когда там уже вовсю гуляли. Он успел вымыться, тщательно оттерев тело и волосы от запаха крови и пота, надел все новое. Только сапоги оставил старые, зная, что от пары-тройки танцев никак не отговориться, да пояс все тот же, удобный для меча. Поколебавшись, прицепил и выигранный днем нож, в свете костров тот блестел ярко и нарядно. В ночь Большой Луны можно и даже нужно показать себя перед другими, а это была честная победа. И, главное, без крови, как та, вторая.
