Общага 90-е. Часть первая полностью

- Вот, зафиксируйся, Филиппыч! — загоготал я. — Вот таким должен быть настоящий мент! Да… — неожиданно вспомнил я, сколько вискаря выдул майор. — Машину вести сможешь? Или подлечить?

— Раз плюнуть! — заявил майор.

- Тогда полетели! — произнес я, направляясь к выходу. — Только я еще дерну, чтобы градус не упал.

— Так у меня в машине еще есть, — сообщил Степан Филиппович.

- Молодец, что хорошо подготовился! — похвалил я мента. — Погнали наши городских!

Мы вывалились на улицу, и подошли к столу. Пацаны, что-то до этого громко обсуждавшие, неожиданно замолкли.

- Это, пацаны, — произнес я, наливая полную кружку вискаря, — мы тут с майором по кое-каким делам съездим… Так что — не теряйте! — И я залпом всадил полную кружку бухла.

Патлас даже икнул от изумления. А после, в полнейшей тишине мы загрузились в волжанку майора и выехали со двора.

- Эгей, давай залетные! — заорал я во всю глотку, высунувшись из окна, когда Филиппыч выскочил на дорогу. — Дави на газ, родной!

Волжанка подпрыгнула, словно пришпоренная лошадь и стремительно понеслась по дороге. Под визг дымящихся покрышек мы выскочили на Ленинскую и понеслись в сторону Океанского проспекта, где разогнались до действительно охренительной скорости — стрелка спидометра уперлась в максимальное значение 140 км/ч и возвращаться оттуда не желала.

— Эта падла за городом обитает, — сообщил мне Зябликов, выжимающий из машины все, что только можно было выдавить из этой колымаги.

- Красиво жить не запретишь… — философски заметил я, вальяжно разваливаясь на переднем сиденье.

Мы проскочили город за считанные минуты и выехали на загородную трассу. Осталась позади Заря и Океанская, а впереди замаячил стационарный пост ГАИ, что располагался возле ботанического сада. Мы пролетели мимо поста на всех парах и не снижая скорости, чихая на охреневших от такой наглости ГАИшников, что пытались махать перед нами своими полосатыми палками. Но, к моему изумлению никакого воя сирен и погони за нами не наблюдалось.

— Похоже, что номер все-таки разглядели, — произнес Зябликов. — Машина служебная… Скоро приедем, — сообщил он, когда мы проскочили ростральную колонну с парусником на вершине и памятник моряку, с поднятой рукой.

Через пару километров майор свернул с трассы, и мы с разгона влетели на узкую дорожку, ведущую куда-то вглубь елового леса. Где-то через километр мы уткнулись в перегораживающий дорогу шлагбаум с парой охранников, упакованных, невзирая на жару, в черные кожанки. Судя по наглым бандитским рожам, охранники явно имели в прошлом большие проблемы с законом. Но меня это нисколько не волновало.

— Куда прете, терпилы? — грубо поинтересовался один из них, почесав заросшей недельной щетиной подбородок. — Не видите — проезда нет! Разворачивайте свой корч и валите отсюда нахер!

— Мы к… — хотел ответить майор, но я его перебил.

- А зачем так грубо, уважаемый? — излишне уважительно и слащаво произнес я. — Можно бы и повежливее к незнакомцам, тогда и люди к вам потянутся!

— Ты глянь, Трёха, — окликнул напарника бандит, — сопляк совсем рамсы попутал!

— Ты чего, малец, бессмертный чёль? — К машине подошел второй охранник и бесцеремонно засунул голову в салон, едва не уткнувшись мне носом в лицо.

- Ну, типа того, — спокойно ответил я, обдавая охранника непередаваемым букетом дорогого импортного вискаря.

— Сука, Парамон, да они бухие в жопу, — смеясь, фыркнул Треха, вытаскивая голову из «форточки».

— А, тогда понятно, отчего они такие смелые, — расхохотался Парамон, вынимая откуда-то из-под куртки пистолет. — Сейчас каждому по коленной чашечке прострелим — посмотрим, как запоют!

- А разве мы тебе враги? — проникновенно глядя в глаза бандита, произнес я.

Тот, к великому изумлению Зябликова послушно мотнул головой:

— Нет.

- Тогда шлагбаум подними, а я тебе укажу настоящего врага, — пообещал я.

Парамон толкнул полосатую красно-белую трубу вверх, открывая нам дальнейший проезд.