2. Понятие символа и его значение в реальной жизни. Согласно Канту, чтобы мы смогли постичь объект, он должен быть наделен свойством наглядности. Символы помогают нам постигать вещи по аналогии. Например, монархию можно представить в виде наделенного душой тела, а деспотию — в виде машины. Между объектом и его образом в таких случаях нет внешнего сходства, но они оказываются объединены общим принципом, на основании которого мы рефлексируем о них обоих, об их внутренней каузальности. Если «рефлексия об объекте, созерцаемом непосредственно, переносится на совершенно иное понятие, которое ни при каких обстоятельствах не доступно непосредственному созерцанию», мы получаем символ. В символах мы созерцаем все то, о чем наш разум мыслит в отсутствие наглядных форм, которые могли бы питать мысль. Созерцаемое в истинном символе доступно нам только в символической форме; объект символа никогда не являет себя непосредственно, как наглядный, конкретный опыт. «Так, всяческое знание о Боге чисто символично». Если мы возьмем, к примеру, символы Божественной воли, Его любви, могущества и т. п. в их непосредственном аспекте, мы лишь придем к антропоморфизму; если же мы упустим присутствующий в символах интуитивный аспект, это приведет нас к деизму.
Символы, не выражающие никакой реальности, превращаются в необязательные содержательные элементы чисто эстетического свойства. Настоящим можно назвать только тот символ, который поистине выражает реальность. Человеческому мышлению присуща склонность принимать эту символическую реальность так, как если бы это была реальность непосредственного созерцания; поэтому символы стремятся либо сделаться объектами суеверия (когда передаваемое ими значение прямо отождествляется с реальностью), либо выступить как нечто абсолютно нереальное (то есть в отношении к самой конкретной действительности, в качестве чистых, бестелесных метафор). Жить изначально в символах — это значит жить в реальности, которой мы не знаем, но которую мы можем оценивать в ее символических формах. Поэтому символ бесконечен, доступен бесконечным истолкованиям, неисчерпаем; при этом он не есть сама реальность в виде объекта, который мы можем познать и которым мы можем обладать.
Правда, фундаментальное знание обладает категориями, с помощью которых оно может структурировать реальность, и идеями, с помощью которых оно образует целостности, но именно тот аспект реальности, который постигается только на уровне фундаментального знания, имеет символическую форму. Фундаментальное знание — это не просто высокоразвитое интеллектуальное знание; оно коренится в апперцепциях и образах, которые наделены бесконечными смыслами и несут нам язык реальности. Их присутствие в определенном смысле защищает нас, помогает нам обрести уверенность в себе, приносит нам мир. Даже логически систематизированное знание философски образованного человека в конечном счете приходит к какому-либо детерминирующему символу. Даже системы мышления, взятые в целом, подобны символам; в тех случаях, когда они несут в себе настоящее осознание реальности, они значат намного больше, чем может «вычитать» из них разум. Все «фундаментальные» философские понятия суть не столько дефиниции, сколько объемлющие символические апперцепции, которые не могут быть до конца объяснены даже с помощью самых подробных и тщательно разработанных рациональных систем.
Символы — это исторические «априори», но содержащаяся в них правда убеждает нас так, словно она существовала вечно. Они составляют бесконечный ряд. Они проявляются в мифах, в философских и богословских учениях. Они возникают в игре воображения, со свободной непринужденностью дают о себе знать в эстетическом созерцании, выказывают свою непреодолимую, абсолютную власть в крайних ситуациях и служат скрытыми проводниками по путям любой полнокровной, содержательной жизни.
