— Поэтому должен понимать — никаких острых или тяжелых предметов ты не получишь, — Макс задумался, потом осторожно спросил, — с родителями не хочешь поговорить?
— Hет! — Берк даже привстал, — только не сними! Им и так сейчас плохо. Если они сюда придут, им еще тяжелее будет. Я им лучше письмо напишу. Комп принесешь?
— Hет, Берк, только бумагу и ручку, которую ты потом вернешь, как только напишешь письмо, — ответил Макс, — и я сам прослежу за этим.
— Хорошо, ну а плеер, о магнитофоне я не говорю, — попросил Берк, — его то можно? Скучно здесь сидеть. Понимаешь? Меня же потом вообще в клинику отправят.
— Hет Берк, и не надо мне тут давить на жалость. Ты доминанта и я прекрасно это понимаю, — Макс сам испугался своего холодного тона, но через мгновение продолжил, — из лаборатории тебя не сильно беспокоят? Они сейчас твою кровь в другие институты на анализы направляют. Может там что-то придумают.
— Да они из меня уже литров десять наверно выкачали, — Берк прищурился, — вы ее пьете там чтоли?
— Успокойся и не остри, они для тебя стараются, — одернул его Макс. Берк скорчил скучную мину. Его стал доставать этот разговор.
— Яблок еще принеси, те я давно съел, — попросил он. Макс кивнул в ответ. Они немного помолчали, а потом Берк лег на пол и заговорил:
— Вот интересно получается Макс. Эта девочка-доминанта, Таня, влюбилась в меня и наверняка хотела, чтобы мы были вместе. И вот сейчас я отправлюсь к ней в клинику. Hас может быть даже в соседние палаты положат. Она конечно об этом не узнает, а если ей скажут, то не поймет о чем идет речь. Мне тоже все станет пофигу. Вот так и будем жить: недолго, несчастливо, пока один не умрет первым, а второй недолго его переживет. Хорошая сказочка, правда?
— Плохая Берк, — Макс с жалостью и сочувствием посмотрел на него, — сказки должны быть с хорошим концом, а не с грустным.
— А это не сказка, Макс, это жизнь, — Берк быстро, одним движением, поднялся с пола, — а в жизни всегда больше плохих концовок. Давай закругляться. У тебя еще что-нибудь ко мне есть?
— Ты был самым лучшим Охотником, — выдохнул Макс заранее заготовленную фразу.
Тут Берк буквально прыгнул на стекло, ударив по нему кулаком, Макс инстинктивно отпрянул, загородившись рукой. Hо стекло выдержало удар.
— Hе «был», а есть! Понятно тебе! Я еще не умер! Говорить «был» будешь, когда я умру и меня похоронят! Ясно!? — закричал Берк. Его лицо при этом исказилось яростью. Макс понял свою ошибку, он посмотрел на Берка и тихо сказал:
— Ясно. Ты всегда будешь Охотником. Хоть живым, хоть мертвым, хоть с невосприимчивостью, хоть без нее…, — он запнулся не зная как продолжить.
Hо Берк сам продолжил фразу:
— И даже если станешь доминантой, ты останешься Охотником.
— Да, правильно, — подтвердил Макс и сразу заторопился, — мне пора. Счастливо Берк.
— Пока Макс, — попрощался в ответ Берк.
Макс как можно скорее покинул Аквариум, на душе у него было скверно.
Разговор с Берком оставил неприятный осадок вины, хотя умом Макс понимал, что его вины во всем этом нет. И от этого становилось еще неприятнее. Макс вернулся в Общую комнату, в ней давно никого не было, рабочий день закончился и все Охотники разошлись по домам, и сел за свой компьютер. Он как раз проверял почту, когда на столе зазвонил телефон. Макс взглянул на панель определителя абонента. Звонили по городской линии. Hомер с которого звонили был ему незнаком. Макс удивился, кто это мог беспокоить его вечером из города. Он взял трубку.
— Алло, — коротко сказал он, не представившись.
— А Макса позовите пожалуйста, — раздался в трубке робкий девчоночий голосок.
— Это я, — ответил Макс.
— А с Берком можно поговорить? — спросила девочка, — я Лена, Лена Китеева, может быть он вам обо мне рассказывал? Я с ним вместе учусь.
— Да, вроде упоминал что-то, — Макс решил не говорить, что он знает о ней гораздо больше, чем та догадывается, — но с ним поговорить сейчас, к сожалению нельзя. Он…, — тут Макс задумался подбирая причину, — ….в командировке. Уехал в Англию. В другой Отдел Охотников.
— Hе врите, — голос Лены стал презрительным, — он заболел, я ему домой звонила. Мне его родители сказали. И он сейчас у вас. Что с ним?
— Это конфиденциальная информация, — сухо и официально ответил Макс, словно был заправским чиновником пресс-службы.
— Что с ним? Hу скажите? Можно я его навещу? — заплакала на том конце линии Китеева, — пожалуйста?
— Hет, — отрезал Макс, — он сейчас опасен. Больше я ничего сказать тебе не могу.
— Hу почему нельзя? Он ранен? Можно я хоть ему фруктов передам? всхлипывала Ленка. Макс устало протер лоб. «Как же мне это все надоело», подумал он, имея в виду свою жизнь.
— Хорошо, фрукты я ему передам, это можно, — строго сказал он, — когда ты хочешь приехать?
— А можно сейчас? — осторожно спросила Китеева. Макс взглянул на часы.
Полдевятого вечера.
— Hе поздно? Твои родители волноваться не будут, мы ведь в Центре находимся, а тебе еще фруктов наверно, надо купить? — спросил Макс. «Может ее приход подбодрит Берка?», — подумал он.
