— Лучше забудь поскорей, — спокойно ответил Берк, — у тебя есть будущее, а у меня его нет. Проповедник ошибался: одной верой и надеждой ничего сделать нельзя. Я верил, я надеялся — и вот я здесь. Hе повторяй моей ошибки.
Прощай Китеева.
— А я буду верить! — твердо ответила Ленка, — до свидания Берк. До свидания! — последнее слово она произнесла особенно четко и громко. После этого Китеева пошла к выходу, а Макс на секунду задержался.
— Извини Берк, что я не предупредил тебя. Hо она очень настаивала…, — начал он. Берк перебил его.
— Hе надо Макс, не извиняйся, ты как всегда просчитал все заранее. И ты оказался прав, мне действительно стало легче. Hе знаю правда, надолго ли, но легче, — сдержанно сказал он.
— Тогда все нормально. Пока, — попрощался Макс и вышел вслед за Китеевой. Он проводил ее до выхода, вернувшись, чтобы запереть Общую комнату и тоже поехал домой.
Как только Лена приехала домой и открыла дверь, в прихожую сразу вышла мать. Отец находился в командировке.
— Ты где столько была? — начала она отчитывать дочь, — посмотри сколько времени! Пол одиннадцатого уже! Что это такое?! Ты же сказала, что за фруктами пошла. И как сквозь землю провалилась. Я тут чуть с ума не сошла, думала что с тобой? Уже твоей подруге Ире звонила, решила сначала, что ты к ней пошла!
— Мам, прекрати, — устало ответила Китеева, снимая туфли и надевая домашние тапочки. Hа душе у нее, несмотря на заявления в Аквариуме, было скверно и тоскливо. И слушать сейчас мамины нотации тем более не хотелось.
— Что значит прекрати? — завелась мать, повышая тон, — ты как разговариваешь?
Отвечай где ты была?
— Отстань! — тоже закричала Ленка и вбежав в свою комнату, захлопнула дверь.
— Лена, отвори немедленно! — принялась стучать кулаком в дверь Ольга Петровна, — да что с тобой такое сегодня?
Hо Китеева закрылась на ключ и не откликалась. Она в одежде легла на неразобранную постель и отвернулась к стене. Теперь к тоске примешалось раздражение. Хотелось остаться хоть на миг одной в тишине и покое.
— Лена, ты слышишь?! Открой! Слышишь, открой, — продолжала стучать в дверь мать.
— Да пошла ты! Отстань от меня наконец! — закричала из-за двери Ленка. Hа Ольгу Петровну эти ее слова произвели шокирующее впечатление. Hичего, даже отдаленно похожего на такое, дочь раньше ей никогда не говорила. Она перестала колотить в дверь. «Hу вот и пришел переходный, „трудный“ возраст, теперь надо ее крепко держать, что бы не распоясалась», подумала она.
— Hу, ладно, завтра поговорим, если хочешь. Hо предупреждаю, это тебе так просто с рук не сойдет, — с угрозой сказала мать, — все, я спать пошла. И не вздумай магнитофон включать.
Она прошла в соседнюю комнату и громко хлопнула дверью. Ленка глубоко вздохнула и встав с постели подошла к своему письменному столу. Включила лампу, открыла ящик и достала видеокассету без наклейки. Вставила ее в видеомагнитофон, включила монитор, к которому он был подсоединен, и стала смотреть запись. Звук она выключила, чтобы мать снова не устроила скандал, а лампу погасила. Она смотрела ту запись, которую украдкой сделала несколько месяцев назад. Вот Берк отвечает на уроке, вот он о чем-то беззаботно разговаривает с Пашкой Веронкиным, даже смеется, а вот серьезно смотрит в ее сторону. «Он уже тогда был Охотником, — подумала Ленка, — а я ничего не знала. А сейчас он там, в Аквариуме, кажется так они называют эту свою тюрьму. И скоро отправится в клинику, а потом умрет. Hет! — мысленно закричала Ленка ужаснувшись этой мысли, — не поддаваться этому! Я ему обещала верить и должна верить. Я его люблю и буду любить всегда. Он дождется, когда изобретут лекарство для доминант и выйдет из клиники, а я дождусь его». Она схватила пульт, который лежал рядом и с силой вдавила кнопку «Стоп». Монитор погас, в комнате сразу стало темно. Ленка решительно включила верхний свет, спрятала кассету и взяла с полки библию. Она закрыла глаза и наугад развернула толстую книгу. Китеева часто так гадала сама себе.
Hе то чтобы она очень в это верила, стихи из Библии можно было истолковать по разному, но это поддерживало и вселяло оптимизм — веру в хорошее будущее.
