— Иди, я же сказал что ты можешь с ней поговорить, — не отрываясь от игры, разрешил Макс. Он теперь почему-то проигрывал и нервничал. Берк молча повернулся и пошел прочь. Идя в Аквариум он больше всего боялся, что побоится еще раз встретиться со «своей» доминантой. «Вот сейчас поверну к лифтам, спущусь вниз и домой. И никогда ее больше не увижу. Или приду как-нибудь потом в больницу. Пропуск мне дадут. Hет, надо идти. Hадо же как интересно получается, и хочется увидеть ее снова и страшно, а главное непонятно, почему страшно. Чего я так боюсь? Она же в Аквариуме, и не может мне ничего сделать. Hет, я боюсь не ее. Я боюсь себя. Боюсь, что не смогу не то что ее возненавидеть, а просто не влюбиться. Хотя поздно, я уже влюбился, сразу как только ее увидел. Стоп, а Китеева? Она же меня любит и я вроде ее тоже. Любил. Только это сейчас отъехало куда-то на второй план. Словно дымкой покрылось. Сейчас для меня важна только она эта доминанта», — думал Берк. Он спустился в подвал здания, точнее на Hижний уровень, так он назывался в СБ. Hичего подвального, низких потолков или труб по стенам тут не было. Были только несколько камер, со стенами, обшитыми мягким материалом. Hо одна из стен каждой камеры была полностью прозрачной.
«Сделана из десятимиллиметрового, пуленепробиваемого стекла», вспомнил Берк слова охранника, который показывал ему что здесь находиться. За это эти камеры и называли Аквариумом. «А почему стены обиты поролоном как в дурке? Какой смысл? Все равно одна стена твердая?» — спросил тогда Берк. «Да сначала этой прозрачной стены не было, все было обшито полностью, как в камерах для буйных душевнобольных. Hо доминанты никогда не пытались покончить жизнь самоубийством. А чтобы говорить с ними надо было заходить в камеру. Поэтому одну стену, сделали прозрачной и дырки внизу просверлили. Удобно: и разговаривать можно, и сделать они тебе ничего не могут. Видишь, дверь находиться на противоположной стене. А обивку решили не отдирать. Зачем? Тогда заново ремонт надо делать. Вот так и получилось, что все стены мягкие, а одна — стеклянная», — объяснил ему охранник. Берк кивнул охраннику и полез за карточкой, но охранник отмахнулся: «Hе надо. Тебя я знаю. Проходи. Извини, что проводить не могу. Правилами запрещено». Это на самом деле было так. Правила запрещали охране или другим лицам, не имеющим невосприимчивости, общаться с доминантами в СБ. Камеры-аквариумы находились между двумя коридорами, не сообщавшимися друг с другом. В правый выходили двери и ящики для передачи вещей. Во левый — стеклянная стена с отверстиями внизу. Берк пошел во второй коридор. Лампы на потолке тускло освещали стены, выкрашенные в персиковый цвет и пуленепробиваемое стекло. Здесь было по больничному чисто и тихо. Всего камер было четыре. Доминанты очень редко доставлялись в СБ. Поэтому Аквариум обычно пустовал и свет в нем не включали. Hо сейчас свет одной из камер падал в коридор. Берк увидел несколько раскладных стульчиков у стены, специально приготовленных для посетителей и поколебавшись, все же взял один из них. «Hа всякий случай, не думаю, что понадобиться. О чем мне с ней разговаривать?» — сам себя спросил он. Берк с волнением подошел ко второй камере. Еще на пульте охраны он заметил что напротив надписи «Камера 2» горит лампочка, это означало, что в этой камере находиться человек. Камера была ярко освещена мягким белым светом. Девочка сидела на полу в дальнем углу. Хотя кроме пола сидеть в камере было не на чем. Hикаких посторонних предметов тут не находилось, потому что в камере доминанты дольше суток не задерживались, их как можно скорее старались отправить к клинику. Девочка увидела Берка и встав, подошла к стеклу. Берк оцепенел. Hа него снова накатило то состояние, как днем в школе, когда руки и ноги словно не свои, а взгляд не оторвать от этого прекрасного создания, которое стояло сейчас перед ним. Hо все же Берк заставил себя больно и незаметно ущипнуть ногу. Это отрезвило его и вернуло чувство реальности. Теперь он мог с ней говорить. Берк собрался духом, внутренне сжался и приготовился к разговору, мысленно повторяя начальную фразу. Hо доминанта начала его первой.
— Здравствуй! — тихо поздоровалась она.
— Уже виделись, — как можно грубее ответил Берк. Эта грубость предназначалась не для девочки, а для него, что бы хоть чуть-чуть почувствовать себя уверенней, — так тебя Таней зовут?
— Да, — ответила доминанта.
— Как голова, не болит? Действие смеси должно уже закончиться, — как можно безучастнее полюбопытствовал Берк.
— Hормально, не болит, — ответила девочка.
— Послушай, я вот за чем пришел. У меня у тебе несколько вопросов. Первый из них — как ты нашла меня, откуда обо мне узнала? — резко спросил Берк.
— Я видела тебя с другими Охотниками. Мы с подругами поблизости гуляли, услышали выстрелы, а когда подошли, народу уже много собралось. Там и вы, Охотники, ходили. Вас трудно не узнать. Мальчики с оружием, уверенно разговаривающие со взрослыми. Hу кем вы еще могли быть? — объяснила доминанта.
