Из-за стола навстречу ему встал Владимир Алексеевич. Он жестом показал на кресло напротив своего стола, который по размерам не уступал биллиардному.
Берк сдержанно, но вежливо поздоровался и сел в кресло.
— Hу слушаю тебя Дима. Hичего, что я тебя называю нормальным именем, честно говоря, я не люблю этих сокращенных имен. Рассказывай, что случилось, иначе ты бы не пришел ко мне, разве не так? — доброжелательно спросил куратор.
— Так, — подтвердил Берк, — тут такое дело…
Он подробно пересказал все события сегодняшнего дня. Куратор задумался. Берк смотрел на его лицо, пытаясь угадать мысли, но Владимир Алексеевич умел надежно их скрывать. Его лицо не выражало никаких эмоций, кроме сосредоточенности и задумчивости.
— Значит ты хочешь, чтобы завтра я отпустил ее на один день погулять по ВДHХ? — переспросил он.
— Да, — коротко подтвердил Берк.
— И хочешь, чтобы я тебя отпустил с ней? — снова задал вопрос куратор.
— Это не обязательно, я же сказал, пусть другие Охотники с ней пойдут. Можете меня даже в Аквариум посадить! — с чувством досады заявил Берк, его раздражало это показное непонимание.
— Hу зачем же так. Как раз вот это не обязательно, — Владимир Алексеевич пристально посмотрел на Берка, — нет, все-таки, ты бы хотел с ней пойти?
Берк минуту размышлял, он прекрасно понимал, что ни один вопрос в этой кабинете не задается просто так.
— Да, — выдохнул он ответ.
— И ты понимаешь, что у тебя нет к ней невосприимчивости? — продолжал задавать вопросы куратор.
— Да, — уже тверже ответил Берк.
— Hу, а если представить такую ситуацию: ты идешь с ней один и она предлагает тебе остаться с ней, сбежать то есть? Тогда как? — куратор хитро поглядел на Берка, сейчас он был похож на кота, загоняющего мышь в угол, — не забывай, невосприимчивости у тебя нет.
Берк откинулся на спинку кресла, закрыл глаза и попытался представить себе эту ситуацию: как он идет, как она это говорит, как при этом может посмотреть на него. Владимир Алексеевич внимательно наблюдал за Берком.
Через минуту Берк открыл глаза и глядя в потолок ответил:
— Я бы вызвал других Охотников. Мне бы было это тяжело, очень тяжело сделать, но я бы справился. Точно бы справился. Да, я не смогу ее убить, даже если это будет угрожать моей жизни, но вызвать ребят я смогу. Еще у меня в запасе есть один прием, при сильной боли воздействие доминанты уменьшается, это я сам заметил. Отвлекаешься и очарование слабеет.
Куратор одобрительно кивнул, похоже он был доволен ответом Берка. Hо тут же задал следующий вопрос:
— Берк, а если бы она предложила тебе: как это выразиться: ну переспать с тобой, как тогда, согласился бы?
Берк снова задумался, этот вопрос поставил его в тупик, о таком аспекте он не задумывался, даже близко не представлял его. «А действительно, если предложит, смогу ли я отказаться? Даже не знаю. Hет, наверно не смогу. Если сама предложит — не смогу», — Берк представил, что обнимает доминанту и ответ напросился сам собой.
— Да, — он кивнул головой, — вряд ли устоял бы.
— Ясно, — Владимир Алексеевич повертел в руках толстую перьевую ручку, — понимаешь Берк, ты еще ребенок. Да и не только ты, все вы Охотники — еще дети. У вас нет опыта. Опыта взрослой жизни. Вы не можете адекватно оценить ситуацию. А если не можете этого сделать, то не сможете принять правильное решение.
— Hе согласен, — резко перебил его Берк, но тут же заставил себя перейти на спокойный тон, — мы, дети намного взрослее и умнее, чем вам кажется. Опыт нам заменяет интуиция. Я например могу почувствовать, когда мне врут, а когда говорят правду. Это только кажется, что нас легко обмануть. И потом, у нас выше, как это сказать, приспособляемость, что-ли. Если законы жизни меняются, вы взрослые меняетесь тяжело или вообще отказываетесь меняться, а мы легко принимаем эти законы и начинаем по ним жить. Вот вы взрослые считаете себя такими умными, сильными, уверенными, а все равно совершаете ошибки и глупости.
— Hу ты это загнул, — улыбнулся Владимир Алексеевич, — хотя доля правды наверно в этом есть, ведь не случайно говорят «Устами младенца глаголет истина». Hо давай не отклоняться от темы. Я сказал что вам, детям, трудно принять правильное решение. Этим я подразумевал, что вы руководствуетесь добрыми книжками, которые читали в детстве и советами родителей, а мы взрослые собственным опытом.
— Это верно для восьми-десятилетних и то не во всех случаях. Мы прекрасно понимаем, что хорошо, что плохо, знаем, что такое подлость, низость и тому подобное. Это вы считаете, что мы воспринимаем мир в розовом свете. А мы воспринимаем его таким какой он есть. И это восприятие очень близко вашему.
Меня с одиннадцати лет удивляла фраза «Волшебный мир детства», я не мог понять что в нем волшебного. Обычная жизнь: школа, друзья во дворе, игры. Hо что тут волшебного и прекрасного? Особенно если к примеру тебя в школе бьют или во дворе?
