Мрачный и одновременно смешной триллер с примесями мистики от лауреатки премии "Женщины в комедии". 10 лет назад четверо студентов погибает в результате убийств в Северной башне элитного колледжа искусств, из-за чего колледжу пришлось закрыться. Теперь колледж вновь открывается, и бесстрашная студентка Лотти полна решимости выяснить, что же произошло на самом деле. Но когда её соседка по общежитию Элис натыкается в библиотеке на описание зловещего ритуала расщепления души, у Северной башне снова находят труп. Сможет ли Лотти узнать правду до того, как Северная башня нанесёт новый удар? Сможет ли Элис отыграть ритуал назад, прежде чем её чудовищное alter ego поглотит её? И могут ли они ради этого прекратить флиртовать хотя бы на 15 секунд? Исследуя одержимость и амбиции, страсть и жажду крови, женственность и насилие, "Общество девушек без души" идеально подходит для поклонников современной литературы.
Лора Стивен
У каждого ребёнка в детстве бывает момент, когда до него доходит, насколько же ужасен окружающий мир. Именно тогда он понимает, что на свете есть нечто пострашнее великанов, привидений и чудовищ, прячущихся под кроватью. Для поколения моих родителей это была холодная война, для младших кузенов – взрыв в Локерби, для подруги Шеннон – ничем не объяснимое существование мистера Блобби.
У меня это случилось, когда девушка из родного города погибла во время убийств в Северной башне.
Джейни Кирсопп была тихой интеллигентной скрипачкой на первом курсе академии искусств Карвелла. Родители отвезли её за сотни миль от Севеноукса в сельский Нортумберленд, со слезами на глазах попрощались со своей застенчивой, неуверенной в себе дочерью и пообещали, что после вынужденной разлуки устроят ей самое лучшее Рождество в жизни. Джейни умоляла их отвезти её домой, говорила, что совершила ошибку и что не хочет жить так далеко от них, просила перевести её в элитное музыкальное училище в Лондоне. Но родители поцеловали её в лоб и сказали потерпеть пару месяцев и посмотреть, что она почувствует тогда.
Но ещё до наступления Рождества Джейни не стало.
Её хорошенькое личико с крючковатым носом было повсюду на прилавках магазинов Севеноукса: фотографии, на которых она в детстве отдыхала на Канарах, ещё беззубой из детского сада, её выступление в Королевском Альберт-холле с Национальным молодёжным оркестром. Броские заголовки о новых зацепках следствия, главных подозреваемых и ужасных уликах судебной экспертизы.
Однако понятие убийства по-прежнему оставалось для меня совершенно абстрактным, пока я не увидела, как мои же родители плачут на её похоронах. Они были знакомы с Кирсоппами по церкви и 18 лет назад присутствовали на крестинах Джейни. Они по-прежнему помнили её белое тюлевое платьице, сандалии цвета слоновой кости размером с морские раковины; её сияющие ангельские глазки, когда её крестили. А теперь её тело лежит разбитое у подножия холодной каменной башни в сотнях миль от дома.
Такими были моё "до" и "после". Мне было всего 9 лет, но понимание реальности резко соскочило с оси.
Смерть Джейни стала второй в череде нераскрытых убийств, в результате которых Карвеллу пришлось в конечном итоге закрыться. Так что у родителей возникли вполне понятные сомнения, когда во время своего последнего рождественского семестра в шестом классе я объявила, что собираюсь поступать именно в эту академию искусств, которая должна была вскоре открыться.
Ну, "сомнения" – это мягко сказано. Мама пригрозила отпилить мне ноги, если я снова заикнусь об этом.
Сначала они подумали, что я их разыгрываю – злая шутка, на которую только подросткам хватает искренней апатии. Потом, когда меня пригласили на собеседование, они наотрез отказались подвезти меня. Но я проявила настойчивость – сделала две-три пересадки на поезде, пока не оказалась в двух шагах от кампуса, а остаток пути проделала на такси.
Дрожь пробежала у меня по спине, когда в конце широкой подъездной дорожки показалась Северная башня. Её шпили и зубцы ясно вычерчивались на фоне серого осеннего неба. В старом здании монастыря было нечто живое, которое парило и пульсировало, как щебетание скворцов. Я всегда романтизировала это место, несмотря на его историю; оно напоминало старый пергамент и кучи хрустящих красных листьев, виолончели, тёмные оконные стёкла и снег.
Но по-настоящему я влюбилась в кампус, быстро и бесповоротно, при виде бессмертной кошки. Салем не была бессмертной в привычном смысле этого слова – её тело менялось с каждой реинкарнацией, от неряшливой рыжей до стройной сиамской, – но считалось, что её душа была такой же, как и сотни лет назад, когда здесь был ещё монастырь. Каждый день она ходила по одному и тому же маршруту вокруг главного здания, после обеда посещала одну и ту же лесную поляну, чтобы погреться на покрытых солнечными пятнами ветвях, и каждый вечер сворачивалась калачиком перед одним и тем же камином, выпив немного молока с бренди. Когда я увидела, как она крадётся по подоконнику часовни во время моей экскурсии по кампусу – последние несколько лет она была элегантной и по-бомбейски чёрной, – я почувствовала, что вижу что-то древнее и священное, ещё и обладающее сверхъестественной силой. Мне захотелось тут учиться больше всего на свете.
"Будь осторожна в своих желания", – говорилось в моих любимых книгах "Ужастики"[1].